«Обострение, эротики и король»: прочный антивандальный Репина спрятал

изoбрaжeниe: ru.wikipedia.org

Брифинг – всe прaвильнo. В oснoвнoм, oнa рaбoтaeт в PR-Трeтьякoвскoй гaлeрee и, кaк слeдствиe, пр-русскoй живoписи, и этo былo xoрoшo. Я нe мoгу прeдстaвить, чтo этo бaрaxлo, кoгдa ткaнь шeсть мeсяцeв этoгo гoдa вновь торжественно помещен в зале пять пуленепробиваемое стекло? Обратите внимание на иронию, но вопрос – Что делать с проблемой вандализма? Когда трюки вандализма, к счастью, один, «сумасшедший» символ, чтобы привести тут статистику сложно, но это часто является одним из случае пять или десять или двадцать лет. Но, слава Богу, еще не вечер. Мы постараемся разобраться в ситуации.

Так, согласно официальному заявлению, Третьяковская галерея, «25 мая 2018 20:55, всего до закрытия музея, во время совершения переопределение постоянной экспозиции мужчина и последние посетители прорвались через пустой зал Репина в рамках группы сотрудников, которые проводили плановый осмотр помещений перед их закрытием, и пробил стекло холст картины «Иван Грозный и сын его Иван…» несколько ударов металлическим прутом забор».

Грузчики, охранники связали вандал (что было опасно, из-за его агрессии он мог бы вывозить людей вокруг), был передан в руки полиции. Теперь парень летит несколько лет, несмотря на то, что мотивация проявляется в его действиях. Одна вещь – все это является частью психиатрии (и позже остаются аналогичных учреждений), второй-покушение на убийство, и другие пироги.

То, что Репин Иван, «в результате ударов с толстыми стеклами, который защищает работу от колебаний температуры и влажности, была нарушена, – сообщили в пресс-службе Государственной Третьяковской галереи, картина нанесен серьезный ущерб; ткань сломана в трех местах Ключевая часть работы фигура князя; падающего стекла была сильно повреждена рамка искусства, по счастливому стечению обстоятельств, самое ценное – изображения лица и рук короля и принца, было плохо».

Это перекликается с последней атаки картины: 1913 года Абрам Балашов, признанный душевнобольным, нанес ножом 3 вертикальный разрез холст. По данным Третьяковской галерее, «за этим последовали самые сложные реставрации, в котором приняли участие Илья Репин, и является попечителем галереи, художник Грабарь». К счастью, все это тщательно отреставрировано. Но в 1927 году, картинка постоянно находится под стеклом.

Наш собеседник убежден, что ущерб не катастрофический, необратимый, самое ценное сохранилось: да, ткань повреждена, она должна быть восстановлена, но, видимо, это не исправимо. Все могло быть гораздо трагичнее.

Когда реставраторы удалили разбитое стекло, для того чтобы сделать удаление обложки и кадры, «Иван Грозный» был переведен в реставрационной мастерской. И теперь нужно срочно созвать совет реставраторов, чтобы разработать план действий. Понятно, что вся ситуация находится на контроле Министерства культуры. И, если необходимо, требует лучших реставраторов в стране – по крайней мере в центре. Грабаря, по крайней мере, в Государственном научно-исследовательском институте реставрации. Кстати, ее лидер Дмитрий Антонов, мы решили позвонить для размещения некоторых важных моментах:

– , Подставка под утюг Дмитрий Борисович, она начинает лупить изображение, говорят, есть порезы на холсте – как это трагично? Ваш опыт?

Это довольно сложная задача. Это, конечно, все было восстановлено и в дополнение к тому, что в Третьяковской галерее достаточно много высококвалифицированных реставраторов, которые работают (если мы поможем им или центра Грабаря, все вместе делает). Это, я думаю, шесть месяцев до года, может дольше. Я не видел повреждений, трудно комментировать. Как правило, довольно печальная ситуация. Разрывая ткань по-прежнему сложная проблема.

– Как это решается технически?

– Все зависит от ситуации. Под каждой травмы разработан специальный метод, который применяется только к этому образу. Нет общего метода. Но здесь, я думаю, достаточно быстро разработать методику реставрации.

– Вы работали над картинами режет?

Других картин не делать: восстановить картины, которые имеют очень сильные повреждения. И слезы, и режет. Хирургия может быть более простые вещи, как разница. Когда его режут, он не деформирует ткани и ткани. Но если разница, если вы ударить и сломать, так все грустно…

– Ну, да, это дыра в картинке. Плюс слой краски поврежден…

– Все поправимо, но полагаться на время и сроки, и что будет.

– Правильно ли я понимаю, что статистика вандализма в крупных музеях, в принципе, не более-топ?

– Да, это бывает редко. Кроме того, они имеют отношение к определенным темам, картины. Ну, вы знаете, что сумасшедший…

– Эротика, король…

– Ну да, эротика. Вы помните, «арендовать» Эрмитаж – история советского периода (1985), когда он был облит кислотой и ударил ножом. А вот Иван Грозный…

– Есть такое слово, вредоносных, что она не согласна с этой исторической интерпретации.

– Да, ума много. Некоторые из тем, чтобы привлечь их.

– Да, но это безумие. Они не как обнаженная Даная, мне не нравится убитого мальчика, но когда это согласуется с редкими психическими расстройствами. Это хорошо, когда в двадцать лет. «Хорошо,» – конечно, я одолжил взять. Хуже всего, не дай Бог, если начнется тенденция преднамеренного разрушения культурного наследия…

– Не дай бог, у нас достаточно сейчас в Сирии и Ираке.

Я могу сказать, что музей просто повесить.

– Музей не может быть повешен. Если он собирается повесить или отображения прогнозов, то нет никакого смысла туда ехать. Почему? Ткните пальцем в проекции? Потому что пойти посмотреть на живое искусство. Копии не интересуют.

И положить в стеклянный дисплей такой?

– Укрепить систему безопасности-это не бесполезная тема. Кроме того, изображение известно. Он и раньше пытался, и многие выражали свое недовольство. Опять же, много ума, и в будущем, некоторые сцены, некоторые фотографии необходимо будет усилить меры безопасности.

Даже профилактические? Ожидании…

– Да, наш бизнес – реставраторов и музейных работников, чтобы сохранить его осталось в веках. Потому что сейчас «Иван» — это довольно большая работа и большая команда, не очень хорошая ситуация. Я могу только чувствовать сострадание для музея. И мы рады помочь всем.