Новости info-kmu.com.ua

Индустриальные бароны Einstuerzende Neubauten. Фотомордочка: Mote Sinabel

«Новый музыкальный строй»: как Скрябин вдохновил Pink Floyd

Началось и старый и малый с радикальной литературы и перформансов. Почву для будущих индустриальщиков тщательно утрамбовывали футуристы, которых в поэзии, к примеру сказать, форма волновала куда больше содержания, сюрреалисты со своим перевернутым сообща и особенно дадаисты, вдохновляющиеся не васильками-лютиками, а самыми жестокими в первый взгляд проявлениями реальности — например, темой мировой войны и смерти. Средство сообщения очевидна: представители этих течений ломали традиции и рамки классического искусства, (как) будто и музыканты, делающие индастриал, стали потом ломать обыденные представления о томище, какой должна быть музыка. А она, по мнению индустриальщиков, — неважный (=маловажный) абстрактная субстанция и набор стройных гармоний, а звуковая конструкция, которая порывисто отражает то, что происходит в мире, и выставляет напоказ не самые лицеприятные стороны жизни — социальную агрессию, либидо общества к самоуничтожению, интеллектуальную деградацию, угрозу ядерной войны — все в таком случае, что разными путями ведет к апокалипсису. Индустриальная музыка в основном тюрьма, тяжелая и мрачная, выворачивающая внутренности наружу, — постмодерн не в целях слабонервных. Напряженная атмосфера создается не звуками живых инструментов, а шумами, никак не лирическими напевами, а криками.

Желание переделать музыку в «галдеж» появилось еще у композиторов начала XX века. Один из них, Балилла Прателла, писал в «Техническом манифесте футуристической музыки»: «Медляк должна передавать дух масс, огромных промышленных комплексов, поездов, океанских лайнеров, военных флотов, автомобилей и аэропланов». Некто вдохновил художника Луиджи Руссоло на манифест «Искусство шумов», сочиненный на ту же тему, а в России Александр Скрябин хотел явиться причиной собственный музыкальный строй, не имеющий ничего общего с существующим. В так время предпринимались первые слабые попытки переделать систему, плоды стали созревать всего лишь в 1960-х годах в Европе и Америке, где некоторые музыканты увлеклись смелыми импровизациями, электронными инструментами и новаторскими методами создания треков. Самый общепризнанный пример — Pink Floyd. Кроме них были и другие — к примеру сказать, Tangerine Dream, Faust, Neu, Cluster, Клаус Шульц, Hawkwind, Брайан Иноу, Silver Apples. Последние продвинулись особенно за (семь) (верст, начав использовать психоделические поп-ритмы и машиноподобные электронные осцилляторы. И постоянно-таки отцами индастриала считают участников группы Throbbing Gristle, делающих не не более музыку, но и перформансы, — Дженезиса Пи-Орридж и Кози Фанни Тутти, которые основали в 1976-м заставка Industrial Records. В одном из старых интервью зарубежным СМИ Дженезис Число «пи»-Орридж объяснял: «Возникновение течения было неизбежно, причиной этого было час(ы). В слове «индастриал» содержится ирония, потому что существует музыкальная промышленность, кроме того, это слово промышленности. Когда существовала только музыка, основанная получи блюзе и рабстве, мы думали, что неплохо ее обновить даром что бы до викторианской эпохи — никто не отменял промышленную революцию. Перст (судьбы-н-ролл существовал везде — на сахарных плантациях Вест-Индии и хлопковых плантациях Америки, и да мы с тобой подумали, что настало время попробовать обновить музыку в соответствии со временем. Существительное «индастриал» — очень циничное, оно подходит для этого. И нам нравились образы заводов, нам представлялось, точно там существует огромная неоткрытая область образа и шума, которая представляется нам, подчас мы произносим слово «индастриал». Кроме Throbbing Gristle была до этого времени одна команда, считающаяся основательницей направления, — Cabaret Voltaire. После них индустриальные артисты стали вырисовываться на мировой сцене как грибы после дождя: Einstuerzende Neubauten в Германии, SPK в Австралии, Z’ev и Бойд Райс в Америке. Тутти представители нового движения сразу показали характер и всячески подчеркивали свою свобода от остального музыкального мира: выпускались только на собственных индустриальных лейблах, изобретали около создании музыки, кроме уже существовавших синтезаторов и авангардных методов, каждый приманка способы звукоизвлечения (например, Бойд Райс сконструировал гитару с вентилятором, закрепленным надо струнами), построения композиций, использовали шоковую тактику (например, аморальные тексты), делали провокационные перформансы и издавали собственные СМИ (в основном листовки и бюллетени), после выбору фактов и событий не похожие на массовые. Индустриальные артисты никак не просто играли музыку в одном стиле, они создали свой клоб, свое общество со своими законами, точнее — антизаконами, разрушая существующие в «нормальном» обществе стереотипы. Выступления были показательными, кипели нешуточные страшный: Бойд Райс появлялся на сцене в железной клетке, нередко получая в финале сета бутылкой сообразно голове от разъяренных зрителей, концерты культовой в индустриальной среде группы Laibach в коммунистической Югославии отменялись, а с намерением все-таки провести их, команда часто выступала под «кодовыми» названиями и в кой-то момент была вынуждена на три года покинуть страну лещадь давлением властей.

Протест против социального и политического контроля в индустриальной музыке проявился посильнее, чем в рок-н-ролле. Кроме того, индустриальщики полностью сломали классическую песенную форму с припевами и куплетами, характерную для того поп- и рок-музыки. В индастриале текст, как правило, строится держи бесконечных повторах, так что композиции становятся похожими на агрессивные мантры. Невзирая на гордость и независимость, некоторые индустриальщики взяли на снаряжение творчество фанк- и диско-звезд 70-х — например, Донны Саммер и Джеймса Брауна. Группы Clock DVA, 23 Skidoo, Hula и иные трансформировали их композиции в свою музыку, переворачивая их, правда, с ног для голову.

Holocoder (Сергей Коротаев). Фото предоставлено артистом

Как и предшественники пожалуй Прателлы и Руссоло, индустриальные артисты всегда питали слабость к различного рода манифестациям. В 81-м году Throbbing Gristle отыграли финальный концерт и разослали журналистам пресс-релиз, в котором сообщили: индустриальная времена завершается, наступает пост-индустриальная. Команда распалась, из нее образовались двум новые — Chris & Cosey, играющая техно и синти-поп, и Thee Temple Ov Psychic Youth. Вдобавок через год и другие основатели течения Cabaret Voltaire лишились одного с участников — Криса Уотсона, который позже основал свой проект The Hafler Trio. А в 83-м году группировка SPK выпустила манифест «Пост-индустриальная стратегия». И понеслось: стали представать сотни новых команд, которых уже принято называть пост-индустриальными. Различных стилей ровно в индустриальной, так и в пост-индустриальной музыке не перечесть. После этого тебе и перкуссионный, и импровизационный индастриал, и EBM (электронная танцевальная музыка), и эмбиент безо четкого ритма и мелодии, и тяжелый мрачный нойз, и техно-панк, и аггро-индастриал с «риффованными гитарами» (подумать только от Rammstein). Продолжать можно долго. В Россию культура просочилась вслед. Первыми ласточками называют альбом группы «Центр» «Однокомнатная хибара» 1983 года, творчество группы «Ночной Проспект», появившейся хоть в 1985-м, «Поп-Механику» Сергея Курехина, сайд-проект Егора Летова с «Гражданской Обороны» — «Коммунизм». В 90-е годы движение стало развиваться активнее: в Ижевске появились «Самцы Дронта» и «Травиата», Birdwood, Юка, в Москве — Zoied, в Питере — Сахно Лебедев-Фронтов, в Архангельске — «Шесть мертвых болгар», в Новосибирске — Nuclear Losь и покамест множество команд в этих и других городах. Сегодня одни из проектов-лидеров российской шутцпункт-индустриальной сцены — Torch Project Александра Аронова, который уже много парение «кует» жесткий, эмоциональный электро-индастриал с хлесткими текстами и яркими сложными ритмами, и Holocoder Сергея Коротаева, сообщник крупнейших в России индустриальных фестивалей. Holocoder тяготеет к тоталитарной эстетике, экспериментирует с различными стилями и тонко ими жонглирует.

Torch Project (Александр Аронов). Фото предоставлено артистом

Всадники постапокалипсиса

Ибо в истории течения, его концептуальных и музыкальных корнях, как говорится, демон ногу сломит, MegaБит обратился к этим двум артистам за через. Александр и Сергей провели «МК» ликбез и объяснили читателям, благодаря этому, получив академическое образование, музыканты становятся ограниченными, как войти в транс с через звука и чем компьютер интереснее гитары.

— Футуризм, дадаизм… А могла индустриальная блюз родиться без всей этой философской подоплеки?

Александр: — Теоретически да. В отчетливый момент сама технология создания музыки зашла в тупик: возможности традиционных инструментов, мелодические коды были исчерпаны. Возникла потреба в иных формах. Конечно, играя живую музыку, все еще можно было переплести жанры, но все равно не получалось выходить за их мера. Индастриал же позволил делать музыку, не похожую ни для что, созданное до нее, и те партии, которые раньше исполнялись бери инструментах, стали записываться с помощью синтезаторов и первых программированных машин. Вдобавок повторить каждый созданный опус заново было очень сложно, каждый новый становился уникальным.

Серёга: — Некоторые музыканты, кстати, стали соединять индастриал с элементами экспериментальной и джазовой музыки, который-то в итоге снова упирался в «академическое» звучание, некоторые уходили в чистый эксперимент, извлекали звуки из различных предметов, изначально приставки не- приспособленных под создание музыки. В этом была своя прелесть, неповторяемый шаманизм…

— При чем здесь шаманизм?

Александр: — В индастриале без) (счету ритуальных элементов, например, частое повторение звукового рисунка, похожее на подражание мантры. Законченный повторяющийся сэмпл фактически и является мантрой. Он так но влияет на психику человека, вводя его в особое кома. Музыкант входит в транс вместе со своей публикой исключительно с через звука, и вместе они открывают какое-то другое пространство. Это сексуальный опыт. Прелесть индустриальной музыки в том, что артист и слушатель могут перестрадать его, не употребляя никаких допингов.

— Как шум сочетается с мелодией?

Сашура: — Никак. Если говорить об истоках, индастриал возник не в (видах того, чтобы человек наслаждался гармонической составляющей, наоборот — в нем могут замечаться даже отторгающие элементы. Это специфическая музыка, близкая довольно узкому кругу людей, и возлюбленная создается, чтобы разрушать. Но в ней нет полного деструктива. Речь так тому и быть о разрушении уродливых проявлений действительности, чтобы создать на их месте черт-те что новое.

Сергей: — В литературе это «новое» показано как бы постапокалиптический мир, не похожий на наш. Это мир высоких технологий, в котором живут (на)много более развитые существа, — посмотри фильмы о будущем, «Безумный Макс», хоть (бы). Даже если мы говорим об имидже индустриальщиков — они выглядят во вкусе люди после Апокалипсиса в таких кинокартинах. Но в мире высоких технологий снедать свои проблемы, когда люди вынуждены бороться с этими технологиями. Условно говоря, «война с роботами» — равно как одна из индустриальных тем.

— А какие темы близки вас?

Александр: — Скорее, социально-протестные. Я играю киберпанк. Это панк, выстоянный в электронной стилистике, с холодной быстрой музыкой, отстраненным вокалом и «грязной» подачей. Я мало-: неграмотный сразу начал заниматься такой музыкой. До этого года три подвергался сильной идеологической обработке, познакомившись с Дмитрием Толмацким. В России спирт был гуру для тех, кто интересуется этой культурой, и единственным человеком, написавшим доскональный труд на тему индастриала. Помню, как он ставил мне нойз в чистом виде. Меня сие увлекло. До этого у меня был проект «День донора», идеже я играл панк-рок «сибирско-гранжевого» розлива. Потом ми надоело, и я стал искать другие способы самовыражения. Torch Project появился в 2005 году. Без задержки мне кажется, что 15 лет, потраченные на разные гитарные проекты, были прожиты безуспешно, хотя это тоже путь. Надо было с чего-то начинать.

— Torch Project — намерение одного человека. Ты мизантроп в творчестве?

— Получается, что так. Ми проще работать без людей, без коллектива, с которым нужно постоянно шествовать на какие-то компромиссы, искать общие решения. От сего устаешь. Человеческий фактор разрушает творческий процесс.

Сергей: — Индастриал позволяет трудиться музыкой самостоятельно. Ты один можешь записать целый «оркестр», уехав, как например, подальше от города. У тебя есть ноутбук, несколько программ — и сие все, что нужно. Ты выступаешь в роли дирижера. Хотя лично я мало-: неграмотный имею ничего против работы в команде. Еще в школьные годы я экспериментировал сообща со своим другом, мы брали палки, карандаши, стучали по банкам, орали какие-ведь примитивные тексты…Тогда я и не знал, что такое индастриал, и архи удивился, прочитав много лет спустя в рецензии на одну с своих первых записей, что мы, оказывается, играли нойз, — автор этих строк и понятия не имели, что означает этот термин.

— На хрен большинство текстов российские индустриальщики пишут на английском? Чтобы не сравнивали с русскими рокерами?

Санюта: — Я стараюсь сломить этот стереотип и пишу песни на русском. Присутствие этом к русскому року это не имеет никакого отношения.

Сергуня: — А мне нравится сочинять тексты на непонятном языке, смеси английского и немецкого. Сие иногда производит интересный эффект, ведь дело не в содержании, а в эмоциональной подаче. Даром что в последнее время я вслед за Александром стал писать и песни получай русском.

— Сергей, а чем тебя так привлекает тоталитарная эстетика?

— Общо, она очень активно эксплуатируется многими индустриальными музыкантами и, важно отметить, не имеет никакого взаимоотношения к фашизму. Ты сама сказала — «эстетика». Речь готов об отдельных элементах: маршевый ритм, жесткая структура, строгая одежда в определенном стиле, стиль вождя, за которым идут люди. Я не понимаю, почему, нет-нет да и ты орешь что-то со сцены на немецком языке, тебе дружно называют фашистом. Культура тоталитаризма и ее проявления в искусстве намного просторнее. Ее адептом, например, является Мэрилин Мэнсон, делающий отличные шоу.

— (у)потреблять стереотип, что для создания электронной музыки не нужно иметь ни образования, ни особого таланта. Вам это не задевает?

Александр: — Нет. Стереотипов хватает в возьми на выбор (любое) культуре. У творческого человека есть одна главная задача — донести порядок так, чтобы слушатель увидел, понял его, и художник должен использовать тетуся средства, которые помогут сделать это максимально точно. Иногда академическое образование может хотя (бы) мешать музыканту развиваться, ставит рамки, делает его зашоренным. При этом людям, которые, во, занимаются джазом, очень часто близки и понятны индустриальные композиции, потому сколько джаз — это тоже направление, выходящее за рамки традиционного понимания музыки. Нужно распространять границы своего мировосприятия.

? ? ?

Индустриальные музыканты раздвигают эти рамки постоянно, не останавливаясь в поиске и экспериментах. Их вдохновляют заводы, огромные промзоны, фильмы насчет науку, будущее, и они обладают своим даром — слышать музыку вслед за тем, где ее, казалось бы, нет. Эмоциональные люди, создающие холодный мир изо «металлических» звуков. Дверь в него открыта, но вкатиться способен не каждый.