Пробуждение Таирова: два часа от триумфа до трагедии
Лексаша Таиров и Алиса Коонен
Г-н Писарев день и ночь репетирует — шутка ли выставить атмосферу тех счастливых лет, когда о Камерном судачила вся Москва… Худрука немедля лучше не трогать, ведь этот спектакль-посвящение под названием «Камерный эстрада. 100 лет» — дело чести для пушкинцев.
— Вина до отношению к Таирову в чем-то чувствуется и по сей день, — обращаюсь к заму Писарева в соответствии с творческим вопросам — театроведу Екатерине Коноваловой, — тогда его очень обидели…
— «Обидели» — ещё бы, но для демонстрации ЕГО театральной эпохи это не самое основное, — говорит г-жа Коновалова, — давно того как обидели, театр 35 лет пребывал в счастливом и гармоничном состоянии, Таиров через души творил искусство, построив уникальный театр, который был известен по всему миру, в том числе и Южную Америку (столь насыщенная у них была гастрольная карта).
— Я уж молчу для Таирова-реформатора…
— Он воспитал артистов, до высот которых не поднималась побольше ни одна труппа! Так называемый синтетический артист, постигший мастерство хореографии, пантомимы, вокала, трагедии… всего только не надо путать с современными артистами мюзикла: да, они тоже синтетические, умеют распевать и плясать, но Таиров требовал погружения в высокое драматическое начало, причем во всех жанровых окрасках, — учил одинаково сокрушительно существовать в драме, в мелодраме, в классической трагедии. Всем этим жанровым разнообразием он виртуозно владел как режиссер, и театр выпускал большое количество спектаклей.
— Что до самого финала, когда его отстранили от театра…
— Да, запоминается, как говорится, всякий раз последняя сцена: отняли его дом, отняли его дело. Но, повторяю, трагичным был все финал, а до этого… счастливая, полнокровная жизнь; и наше желание сейчас, получи этом Вечере-посвящении, поднять из недр воздуха эту энергию. Надеюсь, получится. Наша тест — рассказать, сколь ярок и глубок таировский след в искусстве. За что ему наша огромная взятка, любовь и поклон. Этот вечер на два с лишним часа без антракта (какой-либо — в зависимости от реакции зала — может стать репертуарным) — самое маленькое, кое-что мы можем сделать в память о Таирове, Коонен, Камерном театре…
…Что важно — и получай фасаде, и в фойе театра пред зрителем предстанут черно-белые образы наших героев 20–30-х годов, — все-таки многие уже даже не знают, как выглядел не только Александр Таиров, так и Алиса Георгиевна Коонен. Пушкинцы подняли все архивы, призвав на свет ничей огромное количество фотографий и документов.
— Кстати, нет идеи обратно переименоваться в Камерный сцена?
— Это не так просто, как кажется, здесь много нюансов. Закачаешься-первых, такое название мог дать театру только Таиров и только один в кои веки, ибо в названии большой смысл и только основатель имел на него право. Изумительный-вторых, есть, скажем, Камерный театр Покровского… иные камерные театры. Что-то около что…
— Меня всегда интересовало — таировские идеи были как-так подхвачены у нас в дальнейшем?
— Дело в том, что как режиссер он решительно опередил свое время. И имело это отклик не столько в нашей стране, как долго в Европе, когда после гастролей Камерного появилось множество убежденных сторонников эстетических принципов Таирова… Если разобраться, можно сказать, что столь уважаемый сегодня немецкий театр (а также и французский) испытал получи себе серьезное таировское влияние (свое дело сделала и его книга, ставшая исполнение) многих учебником).
— Так что же, сегодня на сцену выйдут «живые» Таиров и Коонен?
— Даст бог, это будут глубокие образы, а не то что — «давайте загримируемся в кого-так и поиграем». Наши артисты расскажут необычную, но цельную историю Камерного театра ото имени многих героев с разных сторон… примет участие практически вся состав.
…Так что в Пушкинском нас ждет настоящее театральное откровение, сотворяемое от всей души. Ужели а дальше… жизнь идет своим чередом: в конце января выйдет «Кармазинный сад» в постановке Мирзоева, а в середине февраля «Обещание на рассвете» Ромена Гари в режиссуре молодого Алексея Кузьмина-Тарасова.