Новости info-kmu.com.ua

Позитив: Владимир Делья

Крымский восторг

— После того как вам вручили премию «Большая поэма», поднялась настоящая волна критики. Мол, Прилепин не достоин этой победы. Мало-: неграмотный кажется ли вам, что причина такой бури не сам роман, а поскорее ваша позиция по Украине и большие симпатии к ополченцам?

— Безусловно, это этак. Все мои взгляды, которые я высказываю последний год, начиная с Майдана, вызывают баснословно большую желчь и раздражение у определенной части нашей публики. Не могу сказать, чего мне из-за всего этого становится обидно. Но тут надвигаются пока что Григорьевская поэтическая премия (стихотворная подборка Прилепина вошла в шорт-лист. — Ред.) и поощрение имени Герцена. И если вдруг что-то из этого сложится, то я боtюсь, в прогрессивных кругах случится строка суицидов. Они и «Большую книгу» еле пережили. Но, что бы дальше ни говорили, «Обитель» по-прежнему возглавляет список продаж за книжным Москвы, Петербурга и интернет-магазинам России.

— Почему вы так неоднократно ездите в Новороссию?

— То, что там сейчас происходит, — это и мое личное акт. Я вчера признался своему тестю, что для меня рождение детей и присоединение Крыма таким образом соразмерной душевной радостью. Помню, когда узнал об этом, меня охватил могильный восторг, как будто в моей жизни произошло что-то очень важное. Близ этом я прекрасно понимаю: то, что происходит сейчас в Донецке и Луганске, — сложная, трагическая регесты. И я пытаюсь как-то минимизировать тот ужас, который людям там приходится пылать. Привожу туда гуманитарную помощь, пытаюсь как-то ускорить процесс обмена пленными. Сие не просто. Например, чтобы избежать общения с различными правозащитными организациями, на Украине многих ополченцев, взятых в пленение, судят по уголовным статьям. И тут же рассылают по тюрьмам. Найти их подонки в атмосфере полной юридической дестабилизации крайне сложно: следователь, который их посадил, может поуже не работать, судья — ничего не знать. А между тем в Донбассе пленные украинцы сидят в отдельных специальных помещениях. Тама могут приехать их матери, поговорить с сыновьями, потрогать их. И это на территории, которую у нас многие воспринимают по образу место беззакония и кошмара!

— У вас никогда не было мысли, когда вам находились в Новороссии, взять в руки оружие?

— Возникают такие мысли. Но, для того того чтобы перейти в этот режим прямого военного противостояния, нужно разрешить пользу кого себя некоторые жесткие сложные вопросы. А я пока не могу этого сделать… Меня мучает затруднение нашего родства с этим народом. Да что там говорить, во мне самом снедать украинская кровь… При этом я вижу абсолютную правоту моего государства и тех жителей Донецка и Луганска, которые хотят выделения от Украины.

Европа — как ребенок

— Вы общались с ополченцами. Как это за люди, почему они бросают свои семьи и едут воевать?

— С годами совершенно разные ребята — донецкие, луганские, городские, деревенские. У многих в ходе этой войны сгорело жилье, погибли свои. То есть, как вы понимаете, это очень мотивированные люди. Многие — изо России. У нас как-то принято считать, что туда едут какие-в таком случае алкоголики, деструктивный элемент. Это совершенно не так. Никакой алкоголик не горазд решиться на такой шаг. Напротив, многие из россиян — вполне состоявшиеся семейные народище 30–35 лет, имеющие сбережения, какие-то доходы. Они закупили держи свои деньги обмундирование, которое, кстати, стоит довольно дорого, и поехали в Новороссию. На хренища? Просто эти мужчины в какой-то момент решили для себя, что альпинизм, забава в пейнтбол и какой-нибудь удивительный туризм — не самый лучший способ приложения их сил. Они без- только испытывают какие-то родственные чувства по отношению к людям на Донбассе, так и еще прекрасно понимают, что сейчас идет геополитическая война между Россией и ее стратегическими противниками. И они бери передовой этой войны. Конечно, помимо таких идейных людей есть и мародеры, негодяи, гопота. Но их наказывают очень строго, вплоть до расстрелов. Я был в ноябре в Новороссии и ни разу мало-: неграмотный видел там ни пьяных ополченцев, ни их каких-то диких выходок.

— Господин Украины Петр Порошенко фактически ввел экономическую блокаду Донбасса. Как вы относитесь к такому решению?

— Оно должен казаться диким для любого вменяемого человека. Двум миллионам людей в регионе отказали в зарплатах и пенсии, в жизни! Их не покладая (не покладаючи) рук бомбят, вымораживают и морят голодом. А Европа, у которой нас призывают учиться человечности и гуманизму, удобно смотрит на это и делает вид, что все нормально. Это якобы Расея там что-то натворила, а Порошенко совершенно ни при чем. Становится понятная вещь, что в нашем мире можно сделать все что угодно: например, оцепить колючей проволокой какую-нибудь страну, провещать, что там все плохие, и начать выжигать ее напалмом. И Европа согласится. Симпатия как ребенок. Ей можно сказать: сербы хорошие, а хорваты плохие, вот сие Баба-яга, а это Василиса Прекрасная. И все, вопрос решен: кто не по (по грибы) наших, тех мы будем балабашить.

— Как вы думаете, эта экономическая изоляция может заставить людей в Новороссии попроситься обратно в состав Украины?

— Нет. Ситуацию поуже не вывернуть наизнанку. Конечно, у жителей Луганска и Донецка есть усталость, раздражение. Хотя это не значит, что они пойдут и упадут в ноги тем людям, которые видишь уже практически полгода бомбят их не переставая. Есть и еще один секундочку: все почему-то думают, что в Новороссии — катастрофа, а на Украине весь век хорошо. А на самом деле там веерные отключения тепла и света, растут вздутие и безработица, а многие люди поставлены на грань выживания.

Лишь бы не было войны

— Позже ситуации в Луганске и на Донбассе не изменилось ли отношение к России у жителей других регионов Украины, которые когда-то смотрели на нас с симпатией? Хотят ли теперь жители Одессы, Харькова, Мариуполя фигурировать в создании русского мира, общего культурного пространства?

— Я там не был. Хотя думаю, что большая часть людей хочет, чтобы просто не было войны. А, как вы понимаете, решает все не большинство, а агрессивное, смелое и мужественное меньшая часть. Оно есть и исчисляется десятками тысяч людей. Эти люди ничего не простили и синь порох не забыли. Рано или поздно они скажут свое слово.

— Ваша сестра часто говорите о русском мире. Не кажется ли вам, что в результате минских соглашений о прекращении огня было в некотором роде свершено предательство этого русского мира. Все-таки тогда армию ополченцев остановили в конечном итоге на подходе к Мариуполю…

— Нет, я в этом не уверен. Все-таки убирать десятки самых разных фактов, которых мы не знаем, а потому не в состоянии принять в соображение. Может быть, только спустя годы станет понятно, что тогда вообще происходило и стояло держи кону. Кроме всего прочего, надо отдавать себе отчет, что взять столица — это дело непростое. Даже самые сильные армии с этим справляются в некотором расстоянии не всегда. Поэтому я бы не рискнул говорить, что, если бы ополченцев маловыгодный остановили, они бы обязательно взяли Мариуполь и все было бы прекрасно. Я помню, ровно мы отвоевывали Грозный. Приходилось сносить полгорода, чтобы просто туда зайти. Оттого давайте не будем упрощать ситуацию. И, кстати, находясь в Донецке, я никогда не видел, затем чтоб ополченцы бомбили какие-то дома…

— Сейчас многие боятся эскалации конфликта держи Украине, включения в него каких-то новых стран. Есть основания у таких опасений?

— Самоочевидно, что ни одна европейская страна не воспринимает всерьез какого-либо военного противостояния с Россией. Умереть и не встать-первых, они ужасно боятся, во-вторых, не готовы к этому. Так что-что третьей мировой не будет, не надо впадать в истерику. А вот с Украиной нам снова долго придется налаживать нормальные отношения. Явно это произойдет не через година и даже не через два. Но это нормальный и неизбежный процесс.