Герой «Дневника наркоманки» попал в тюрьму
Светуля Стасенко и Евгений Ройзман. Фото: Юлия Дьякова
Открывая фестиваль, Хуциев заметил: «С каким упорством автор этих строк пытаемся доказать, есть ли жизнь на далеких планетах, и с каким остервенением уничтожаем ее держи своей. Рядом полыхает страна, ставшая нашей болью. Но жизнь — сие надежда, иначе не стоило бы жить. Мы одолеем зло. Я в это верю».
В самом начале фестиваля вручили призы «Сталкер» следовать права человека» героям документальных картин. Первым на сцену вышел Ромуля Заговеев, которого мы увидели в фильме «После войны» Евгения Голынкина и Вероники Соловьевой. 13 полет назад, будучи 19-летним парнем, он получил тяжелое ранение в голову получай второй чеченской войне. Его чудом спасли, а потом 12 лет лечили. Люди в белых халатах, научившие Романа заново говорить, пить и есть, присутствовали в зале. Вышла на сцену с собакой-поводырем и незрячая уличная рок-певица Юлия Дьякова. Собака легла у ее ног, пока она пела. Юлия участвовала в песенном конкурсе имени Анны Гермуся, ездила в Польшу. А вот Евгений Малёнкин — герой «Дневника наркоманки» Светланы Стасенко — заехать не мог. После смерти наркозависимой Тани Казанцевой, проходившей курс реабилитации в его центре в Екатеринбурге, некто был арестован. Хотя девушка, как установлено врачами, умерла от гнойного менингита. Уголовное суд завели и на Евгения Ройзмана — лидера фонда «Город без наркотиков». Босс Екатеринбургской городской думы приехал в Москву на фестиваль и, получая приз «Сталкер» ради Малёнкина, сказал, что Женька был далек от правозащитной деятельности. Он — бесхитростный и честный парень. Тушил пожары, когда-то сильно пил, но сумел побить недуг. В реабилитационном центре, где он работал, 25 человек бросили колоться. Спирт всю душу вкладывал в работу в женском реабилитационном центре.
Режиссер фильма «Склерозник наркоманки» Светлана Стасенко вспоминает: «Таня Казанцева сама пришла лечиться ото наркомании. К ее смерти Малёнкин не имеет никакого отношения. У нее был длительный гнойный менингит. В 17-летнем возрасте она попала в автомобильную аварию, получила тяжелую травму головы. Ее недолечили. Нате почве травмы стал развиваться менингит. Она умерла ночью. «Скорая благоприятствование» долго не приезжала. А когда приехала, Таня впала в кому и через малую толику дней умерла. Ее родители, сестра знали про болезнь. У меня записано большое беседа с мамой и папой. Я ездила к ним домой. Они отзываются о фонде очень хорошо, мало-: неграмотный имеют к нему претензий. Тем не менее возбуждено уголовное дело. Я видела хозяйка, как приехали порядка пятидесяти представителей СОБРа в масках, перелезли через забор реабилитационного центра. У нас в фильме сняты последствия сего, когда девчонки рассказывают, что ничего не могут найти — ни туфли, ни губную помаду. По первости речь шла о непредумышленном убийстве. Произвели даже эксгумацию тела девочки. Ее 48-летняя маман попала с инсультом в больницу. Она звонила мне в 7 утра. Родителей не пустили к могиле. Медики еще подтвердили, что девочка умерла от менингита. Никаких ссадин, побоев, которые в свой черед пытались инкриминировать Малёнкину, не нашли. В прошлом году я ездила в Екатеринбург как наблюдатель защиты. Потом инкриминировалось незаконное удержание. Бывает так, что родители привозят детей, а у тех блистает своим отсутствием желания вылечиться от наркомании, и они сбегают. Среди тех, кто свидетельствовал незаконное поддержание, — две девочки, отбывающие наказание в тюрьме за наркоторговлю. Малёнкину инкриминируют и маразматический эпизод с подбрасыванием наркотиков. А родители наркоманок встают на его защиту. Процесс быть так в Екатеринбурге. Он абсолютно закрытый. Можно только прийти к началу заседания, помахать Малёнкину рукой. Сношения с ним практически нет. И все это становится все страшнее и страшнее. А человек-ведь ни в чем не виноват. Он славный и наивный человек. Я на него и повелась, нет-нет да и решила снимать «Дневник наркоманки». Когда Женя повез показывать ми центр, он так рассказывал про девчонок, будто это самые родные для того него люди.
— А как вы познакомились?
— Я была на фестивале документального цирк в Екатеринбурге с фильмом «На мне крови нет». И кто-то изо екатеринбуржцев рассказал мне про фонд «Город без наркотиков», и ми стало интересно. С наркоманией я до этого не сталкивалась. То, что я увидела в реабилитационном центре, меня убило. Немного спустя находились красивые девчонки, с высшим, а то и с двумя высшими образованиями, композиторы, художники, мамы двоих детей. Неважный (=маловажный) маргиналы из подворотни. Наркотик не выбирает. Люди планировали свою жизнь нисколько иначе и вдруг почему-то в это влипли.
— А почему именно к Малёнкину столько претензий?
— Видимо, сие связано с кампанией в Екатеринбурге, когда посадили несколько крупных полицейских начальников, занимавшихся наркоторговлей. Промеж них те, кто непосредственно отвечал за наркоконтроль и прямо у себя в кабинете торговал наркотиками. Посадили одного изо начальников ОБНОНА, сколотившего из полицейских банду наркоторговцев. После того как их обезвредили, в городе из этого следует спокойнее. Когда такие дела крышует полиция, это приобретает вселенские масштабы.
Я время отработала в этом центре, пока снимала картину. Со всеми девочками, которые а там находились, знакома. Я записала с ними порядка двадцати интервью, которые не вошли в фотофильм, где они рассказывают, как попали в центр и живут там. Я сделала монтажную нарезку изо интервью, которую приложили к материалам дела. И это в какой-то степени помогло. Девочки рассказывают, чисто наконец-то стали видеть солнце, различать запахи, как мир приобрел с целью них краски. Это такие вещи, которые не подделаешь. Сейчас центр паки заработает, и люди сами туда возвратятся. Если бы их там били, истязали, ноль без палочки бы не вернулся.