Бывший директор Музея кино ответил на обвинение в хранении контрафактных копий
фотография: Геннадий Черкасов
Проверка была инициирована новым директором музея, Ларисой Солоницыной, сменившей получи и распишись этом посту Наума Клеймана, проработавшего на этом посту 25 лет. «МК» связался с Наумом Ихильевичем, дай тебе узнать его версию произошедшего.
— Обвинение Музея кино в хранении контрафактной фильмотеки — полная хрень, очередной раз подтверждающая вопиющую безграмотность и непрофессиональность Л.О. Солоницыной. Начнем с того, что Кунсткамера кино попросту не мог производить контрафакт, потому что у него нет печатной механизмы. Большая часть нашей коллекции была напечатана в свое время как раз Госфильмофондом для того фильмотеки Всесоюзного бюро пропаганды киноискусства Союза кинематографистов СССР, подразделением которого был для начала Музей кино и от которого он официально получил основу своей киноколлекции.
В 1992 году, при случае Музей кино был заново учрежден – теперь уже при участии Министерства культуры и Госкино Страна советов, законность этой фильмотеки была подтверждена Учредительным договором от 2 апреля 1992 возраст, пункт 6 которого гласит: «В качестве вклада в Уставной фонд Музея Совет кинематографии при Правительстве Российской Федерации передает: собрание документальных, игровых, научно-популярных и мультипликационных фильмов, непрофильных и сверхкомплектных интересах коллекции Госфильмофонда…».
Более того, Госкино добавило в фильмотеку Музея наполненный ряд документальных фильмов 1988-1991 годов, и когда выяснилось, что многих фильмов не имеется в Государственном архиве кинофотодокументов, мы безвозмездно передали их туда (что могут указать в Красногорске). Аналогичным образом мы передавали в Госфильмофонд уникальные киноматериалы, как только выяснялось, чего их нет в главном киноархиве страны. Фильмотека Музея кино неоднократно пополнялась там: многие копии пришли из Совэкспортфильма (ныне — Роскино), когда они стали нашими соучредителями, через Киностудии им. Горького. Нам легально дарили копии, напечатанные специально для ретроспектив в Москве, Жан-Спускная дверь Годар, продюсер Анатоль Доман, Киноархив Индии – с правом показа в музейных залах (да, конечно, не в прокате и не по телевидению).
Мы спасли от гибели бесхозные копии фильмов, бывших выше в прокате — они были просто выброшены на помойку упраздненными киноорганизациями (как-то, Союзкинофондом). В фильмотеке на временном хранении находились и фильмы с оформленными правами наших постоянных партнеров – Гёте-института, Посольства Франции, Чешского культурного центра. И я показывали их, пока права на некоторые не истекли. Иначе говоря, копии фильмов, (само собой) разумеется, сохранялись (ведь права могут быть возобновлены, и копии вновь начнут работать), же не показывались, то есть не было контрафактных сеансов (новый директор Музея великий немой, видимо, не знает разницы между тем и другим).
Кроме того, надо содержать в виду, что за 25 лет существования Музея кино у нас несколько в один прекрасный день менялось законодательство. Раньше мы как некоммерческая просветительская организация имели право беззапретно показывать все отечественные фильмы и бывшие в прокате зарубежные картины (причем ленты бывших соцстран безвыгодный имели ограничения срока показа в СССР), а также всю классику кино, признанную общественным достоянием.
При всем том именно кино является профильным для нашего музея, и именно «киноэкспозиции» (тематические циклы, ретроспективы, сеансы с обсуждениями) должны выхаживать нашу публику и сохранять традиции кинокультуры. Но к началу нового века начали вливаться ограничения: свободно показывать фильмы можно было спустя 25 лет после премьеры, постфактум через 50, а теперь — через 70 лет с момента их создания. Сие стало касаться даже российского кино! Но мы неизменно запрашивали у правовладельцев санкционирование на показ картин, созданных после 1944 года. Далеко ходить не не мешает: это может подтвердить «Мосфильм».
Недавно Дума приняла еще Водан закон, по которому теперь уже каждый публичный показ должен сопровождаться обязательным получением прокатного удостоверения. Же это касается исключительно проката. Мы же подчиняемся другому закону — о музейной деятельности. И га этому закону, нам не нужны никакие дополнительные разрешения, со всеми правообладателями автор этих строк договариваемся напрямую. Так, например, права на ретроспективу режиссера Окамото, которую наш брат совместно с Японским посольством провели недавно в Доме кино, как и все другие японские ретроспективы, оформил Самурайский фонд и на свои средства привез все копии в Москву и Санкт-Петербург. Сходно мы работали и со всеми другими посольствами, культурными центрами, российскими и зарубежными киноорганизациями.
Г-жа Солоницына отнюдь не только не удосужилась познакомиться с историей и правовой стороной вопроса (меня она прямо игнорирует) – она отправила список фильмов нашей коллекции в Госфильмофонд, где постановление о «контрафактности» был вынесен без всякой реальной экспертизы: письмо об этом, вроде сообщил корреспондент «Известий», на основании списка подписал главный конструктор архива – то есть сотрудник, не имеющий для такого заключения ни юридических прав, ни квалификации.
Я созвонился с генеральным директором Госфильмофонда Николаем Михайловичем Бородачевым – возлюбленный заверил меня, что вообще не причастен к этому заключению, которое точнее дать название злоключением.
В чем смысл всей этой операции с фильмотекой? Видимо, госпоже Солоницыной неужели, скорее, ее вдохновителям непременно нужно опорочить многолетнюю деятельность Музея кино и меня сам, а раз уж не удалось приписать мне финансовые нарушения, попробовали приписать «видеопиратство» в кинопоказах. Оставим моральную сторону дела на совести тех, кто затеял эту смехотворную «экспертизу».
Однако нельзя снять ответственности с Министра культуры В.Р. Мединского, который волюнтаристски, без всякого конкурса, а без труда по рекомендации своих влиятельных друзей (то есть со всеми признаками кумовщины чисто формы коррупции) назначает совершенно некомпетентных людей на должность директора музея.