Новости info-kmu.com.ua

Мурло из семейного архива

«За Ириной я как за каменной стеной»

— Неотложно в стране так называемый кризис. Вы лично на своем бюджете, на своей жизни уж его почувствовали?

— Безусловно, это ощущается. Город повысил арендную плату вслед наш центр, а это очень болезненно. Как это преодолеть, пока еще не делать что-л. не можем сообразить. Мэрия предлагает выкупить дом, но цифру называют такую, ровно я не могу даже ее озвучить. В этом смысле мы просто в панике.

— А ваш брат лично, ваш семейный бюджет? Вы знаете вообще, что продукты дорожают?

— Все штука в том, что всеми хозяйственными делами занимается моя супруга. Она меня отделила ото всего, сказала: пожалуйста, занимайся только своей профессией, а я уже буду делать по сию пору остальное.

— Да, за Ириной вы как за каменной стеной. Возлюбленная такая практичная, деловая…

— Она очень деловой человек, несмотря бери то, что альтистка по образованию. Ну вот такая в ней есть замечательная ряд — бизнесвумен. Она не только занимается хозяйственными делами, она занимается по всем статьям. Уделяет колоссальнейшее внимание и моим родным, и своим. Она очень близка и всегда достаточно рядышком, чтобы помочь всем нашим друзьям.

— Это стереотип, конечно, только обычно женщина мечтает быть за мужчиной как за каменной стеной. Зато хорошо сейчас всё наоборот: столько уже вижу творческих пар, где именно симпатия берет всё в оборот. Вот у Юрия Петровича Любимова было именно так. Дорого иногда это сулит какие-то конфликты вокруг… Но, кажется, сие не ваш случай.

— Точно! Кроме благодарности, к нам никто не испытывает никаких других чувств. Я баснословно надеюсь, что даже втайне этого не существует, потому что отношения Ирины ко всему, в чем дело? она делает, искреннее, непритворное, не для того, чтобы что-то вставить. Наоборот, все, что возможно, мы отдаем.

— Она у вас такая реактивная, с ней, должно (статься), я бы не смог так посидеть, как с вами.

— Она работает адски много. Мы ложимся спать обычно где-то в районе трех часов ночи тож даже позже. Потому что Ира уходит с работы поздно, позже всех сотрудников. Сие ежедневно, еженощно. Я уже даже говорю: ну хватит, ну сколько впору. А она: ну как хватит, еще же не все сделано. Не выделяя частностей, должен вам сказать, что вы видите перед собой везучего человека, затем что что рядом со мной всегда были женщины, я имею в виду жены, которые необыкновенно ко мне относились.

— Но они же все были разные… Буква Балтер замечательная… Но у нее же не было такой деловой хватки. Ваша сестра с ней на двоих разделяли вначале почти что бедность.

— Мы с Ириной отмечаем гемера рождения Аллочки и день ее ухода. Еще и еще раз, чтобы вспомнить о ней. Автор этих строк прожили с Аллочкой более тридцати лет вместе. Никогда не повысили друг получай друга голос. Если и были какие-то конфликты, то только во пора репетиций, но дома — никогда. Более того, Аллочка отказывалась от фильмов, которые ей предлагали, лишь для того, чтобы быть рядышком с сыном, с Максимом. Для нее наиважнейшим было наследник, театр — это святое. Ну и я, конечно. Видите, как мне попасть в обойму с женщинами. Я мог бы окончательно разлениться, вообще ничего не делать, вследствие того что со мной всегда находились женщины, колоссально заботившиеся о рядом сидящем, лежащем, идущем.

— Только у вас же еще была и первая супруга, Тамара, дочка…

— Далее другая история, мы вместе еще со студенческих лет. Никаких претензий в адресок своей первой семьи у меня не было. Я обожал дочку. Никогда мало-: неграмотный было тоже никаких конфликтов, никогда. Но, когда я встретил Аллочку, понял, аюшки? такое любовь. В той, первой семье была привычка, были теплые связи, но я решил уйти из семьи, потому что чувствовал, что супруга и шкалик дочь понимали, что со мной происходит. А я понял, что отнюдь не имею права их обманывать. Это было очень болезненно, очень. И Аллочка ми говорила, что я не должен уходить из семьи. Но я все-таки решился.

«Дублерша!!! Нет, всё, конец»

— Потом вы очень долго приставки не- общались с дочерью… То есть такой на душе был камень неизменно?

— Огромнейший камень. Я пытался это делать, но семья моей дочки была наотрез против наших встреч. Более того, то, что я сегодня нахожусь в Москве, сие тоже благодаря им. Они попросили, чтобы я уехал из Ленинграда. Потому какими судьбами дочь видела меня на экране, по телевизору, слышала по радио… И наша сестра решили уехать. Нас никто не увольнял, наоборот, все сожалели, что да мы с тобой уходим из Театра Ленинского комсомола. Когда мы уезжали, об этом узнал Егорка Александрович Товстоногов. Он ставил у нас в театре спектакль «Вестсайдская история», первоначальный мюзикл в СССР. Очереди стояли бесконечные. Товстоногов очень хорошо ко ми относился, и к Аллочке тоже. Он попросил, чтобы мы к нему приехали. Встретил — и (в: оставайтесь у меня. Мы ему объясняем: вот такая ситуация семейная… Дьявол говорит: «Ну хорошо, а куда вы, в Москву? Я могу вас дать рекомендацию в любой театр». И написал прекрасное послание Завадскому в Вертеп Моссовета. Но Завадский был болен, и мы оказались в Театре им. Станиславского. Через некоторое время и провели 11 лет.

— Но вы еще служили два лета на Таганке.

— Это после того, как произошел скандал в Театре Станиславского. Раз такие пироги ушли замечательные артисты: Жора Бурков, Лиза Никищихина, Вася Бочкарев…

— Вам пришли на Таганку в 82-м. И как влились в эту «банду»?

— С нами ушел и порнограф Анатолий Васильев. Он категорически возражал, чтобы мы с Аллочкой принимали участие в спектаклях Таганки. Знамо, Любимову это не очень понравилось. Хотя мы все-таки иногда репетировали с труппой. Часом он вернулся из-за границы после очередной своей постановки, то увидел тетунька наши репетиции. Потом вдруг ребята меня подзывают: посмотри там, на доске. Я подхожу, смотрю: после того приказ о том, что Любимов выписывает мне премию за репетиции. Мы весть тепло общались с ним до самого последнего момента. А в конфликты я никакие без- влезал. Дальше нас пригласил к себе Гончаров, в Театр Маяковского. Вернее, поначалу ему нужен был мэн-артист. Посоветовали меня. Я пришел, мы познакомились, замечательно поговорили. Он спрашивает: «Очищать жена? А кто она?» — «Актриса». — «Исполнительница! — закричал Гончаров. — Нет, всё, конец. Меня замучили сии пары». Ну да, там же у Наташи Гундаревой в театре был мужик, Немоляева с Лазаревым… И я ушел. Потом уходит из театра Тата Доронина, и на ее место нужна была актриса. Предложили Аллочку. Аллочка приходит, и Гончаров ей одновременно: «А кто муж?» — «Артист». — «Который???» — «Виторган». И тогда он говорит: неужели ладно, хорошо. Потом мы славно работали 20 с лишним планирование в Театре Маяковского, прекрасно общались с Андреем Александровичем.

— Вы не приукрашиваете? Известный же его взрывной характер. Гончаров на всех кричал на репетициях, к тому же Гундаревой и Джигарханяна.

— Только вы не назвали еще одного человека, в которого он никогда не повышал голос. Это я.

— А на Аллу Балтер?

— Позволял, временами бывали и слезы. А Немоляева однажды была доведена до такого состояния Андреем Александровичем, по какой причине решила просто уйти из театра. Тогда я пришел к ней в гримерную и стал по мнению этому поводу с ней разговаривать, стал успокаивать, убеждать, рассказывать, что такое Гончаров. У меня через Гончарова осталась очень теплая память. Он просто внешне был таким крикливым, а в области сути мудрым, добрейшим человеком. Помню, я репетировал Беню Крика в «Закате» за Бабелю. Народу много, и все время в зале кто-то разговаривает. Я терпел-терпел и малограмотный выдержал: «Андрей Александрович, кто там болтает в зале?» Вдруг слышу, симпатия орёт: «Вера, выйдите из зала!» Я не знал, спрашиваю: кто именно такая Вера? «Жена», — отвечают мне.

«Ксюшей я легко восхищаюсь»

— Понимаю, память об Алле Балтер для вас святое. А был же момент, когда вы разошлись со своим сыном Максимом. Возлюбленный сначала не принял ваш брак с Ириной?

— Вся штука в том, чисто Максим обожал маму. Она была всегда рядом с ним. Максимка до этих пор похож на маму — по внутреннему содержанию. Он беспримерно много читает, очень много смотрит. В отличие от меня. Я вечно был очень занят, снимался в трех фильмах в год и по 20 с лишним спектаклей в месячишко в театре играл. Мотался, как сумасшедший, по всему Союзу. Поэтому временем, затем) чтоб(ы) побыть поближе с Максимкой, был ограничен. Иногда Аллочка с Максимкой приезжали ко ми на съемки в то время, когда был отпуск в театре. А что касается Ирины…

Я безвыездно понимал и ничуть не обиделся, ни в коей мере. Я понимал, что во (избежание него непонятно: как на то место, которое занимала мама, вдруг пришла какая-в таком случае другая женщина. Но должен вам сказать, что сегодня Максим разговаривает с Ириной хоть больше, чем со мной, у них очень теплые взаимоотношения. А то, что было тем временем, можно понять.

— И вы понимали, что время все поставит на близкие места?

— Безусловно. Ира была очень терпелива, не обидчива, во всяком случае на взгляд. Внутри, конечно, она переживала, но никогда не показывала этого. Она была мудра, и сия мудрость сказывается до сих пор. Мы оба очень любим Максима. Вяще того, Ириша бывает на кладбище у Аллы даже чаще, чем я. Как-так она мне в первый раз сказала: «Я была у Аллочки. Мы нехило с ней поговорили».

— Но у Максима личная жизнь тоже изменилась. Текущий брак с Ксенией Собчак, о котором столько говорилось… Сейчас все тихо, и сие здорово. Как вы приняли этот выбор Максима, как познакомились с Ксенией? Яко вы думали о ней раньше, а сейчас, может, переменили мнение?

— С этой семьей я был весть давно знаком, еще в Ленинграде. И мама, и папа, и Ксения, вот такая маленькая девчужка, приходили на спектакли в Театр Ленинского комсомола. А как познакомился? Около часа ночи лишних) позвонил телефон. Ириша взяла трубку. Звонил Максим: «Можно я заеду к вы? Только я не один приеду. Я хотел бы вас познакомить…» Да что вы и приехал… с Ксенией.

Фотография из семейного архива

— То есть пользу кого вас это был полный сюрприз?

— Абсолютно. Мы, конечно, знали, что-нибудь они встречались где-то, но я даже не представлял, что они сейчас вместе. Нам очень нравится их стиль общения, отношение друг к другу, к окружающим, та безусловная невинность, которая есть и в том, и в другом.

— Они же познакомились на митинге, сверху проспекте Сахарова оба выступали.

— Я даже предположить не мог, что Макся пойдет митинговать. Наверное, в моем поколении до сих пор осталось, что необходимо быть как-то поосторожнее.

— Да, вы человек осторожный.

— Вследствие чего что знаю, чем это кончается. У нас есть масса примеров. Не хочу выдавить из себя, что я труслив в этом смысле, но мне кажется, что надо быть умнее, сдержаннее. Мне всегда хочется, чтобы конфликтные ситуации заканчивались благополучно. Понимаете, я прожил такое огромное цифра жизней на экране и на сцене, где проявлялось всё.

— Значит, невесткой своей ваша милость довольны?

— Доволен. Мы довольны и предыдущей женой Максима, Викторией Верберг, у которой тандем детей замечательных, наших внуков. Мне очень приятно смотреть на Максима и Ксюшу, без меры приятно их слушать. Они прекрасно говорят, и их точка зрения на любую ситуацию в (видах меня очень важна.

— Смотрите, они вас еще сагитируют пойти держи митинг!

— Нет, они молодцы, очень тактичны и не настаивают, что их понятие самое правильное. Я тоже такой, не люблю никому навязываться. Но Ксюшей наша сестра просто восхищаемся. Она мудрый человек. Конечно, все идет от ее папы с мамой. Чисто любой из нас, она может в чем-то ошибаться, безусловно, но ведь, что ей хочется, чтобы было лучше, — это несомненно. А в обычной жизни симпатия нежная, теплая, прекрасная… Она слушается Максима, внимательно слушает то, зачем он говорит, никогда его не перебивает.

— Но народ вас видел в гумно-шоу и по другому поводу. Из-за скандала с Маратом Башаровым.

— (ну) конечно, его жена — моя племянница, ее папа — выше- троюродный брат, с которым мы очень дружны. А этот поступок, который был совершен моим коллегой, опять-таки прибавил большую боль для меня. Это же мой коллега, к которому я относился больно тепло. Даже если кто-то говорит, что она сама виновата, сие неважно. Она может быть виновата, но есть иной подход, чтобы объясниться. Хотя поднимать руку на женщину…

— Он же извинился публично только что. Вы его простили?

— Нет, я не намерен по этому поводу с ним знаться. Да мы и раньше-то не так активно общались, так получалось, в чем дело? встречались крайне редко. Нет, для меня мужчина подобного рода вне моей программы. Я ажно испытываю стыд какой-то.

— А вы, когда выпьете, каким становитесь?

— Пока что мягче делаюсь, расслабляюсь абсолютно. Но никогда никакой агрессии. Хотя я переиграл кучу всяких мерзавцев, стрелял, самовольно трижды лежал в гробу в кино. Но в жизни, в быту я никогда не позволю себя поднять руку на человека. Да и на меня крайне редко кто-ведь покушался. Помню, один только раз было. Молодой человек какой-то замахнулся, а я ему: «В какие-нибудь полгода не по лицу». Он: «Чего?» — «Всего не по лицу!» Он был так ошарашен и сказал: «Пойдем выпьем». Автор пошли и выпили.