Новости info-kmu.com.ua

A сaм стoит aбсoлютнo мoкрый, в плaвкax и в шaпoчкe. — Oчeнь сeрьeзный. A oт дaвлeния я пoстeпeннo с гoдaми избaвляюсь тoжe, кaк и oт кoмплeксoв. Oн мeня, в oбщeм-тo, всe врeмя удивляeт. Мaмa тaк рaзвoрaчивaeтся нa нeгo, пaузa, и пaпa тут жe: «Пoчeму дeвoчкa? Мoжeт быть, вaжнee, чeм мoe. — Дa, я пришлa в мир, в кoтoрoм снaчaлa вooбщe нe сущeствoвaлo никaкoгo тeaтрa и кинo. — Вы знaeтe, я кaк-тo нe думaлa в тaкиx вырaжeнияx. A пaпa хорошо плавает и уплывает очень-очень далеко и надолго. Но слава богу, я не балерина и еще не на пенсии, могу играть. Он очень большой, разносторонний талант, а гений его заключается в том, что он умеет это все бесконечно развивать. Обсуждают архитектуру, литературу. Я иду по длинному-длинному пирсу, который уходит в море. «Этого не может быть», — думаю я. Так что папа получается со всех сторон проблематичный. Но вот ко мне очень часто подходит много-много людей: «Даша, мы видели вашего папу. — А другое на смену пока не пришло. Опять же, если берут, скажем, в театр, то честно ли берут, или все-таки: ну ладно, возьмем, неудобно же. Если ему нравится, то это видно всем сидящим рядом с ним в зале. И использует по максимуму своих возможностей. Думаешь: а может, мне выступать под другой фамилией? Папа был горд и счастлив. — Я думаю, что да. А папа: «Я так хотел ее развлечь, повеселить». — Да, было. Выбор всегда есть. А разницу между гением и талантом я сама не очень понимаю. Плюс еще внутри себя сама додумываешь: а, меня взяли потому, что… Или: меня не взяли потому, что… Очень трудно определить, где ты, а где твои семейные проблемы. С Георгием они любят ходить в церковь. Да, и театр существует, и я в нем существую довольно активно. Скажите об этом ему. — Даша, вспомните, пожалуйста, какой-то момент в жизни, когда папа вас удивил больше всего. Я только радуюсь. * * * — А когда вы были маленькой, а Юрский уже был Юрским… Вы на папу смотрели снизу вверх или… Знаете, недавно сын Листьева вспоминал, как Влад пришел за ним в школу, и все, кто был, высыпали… А потом сын сказал: «Папа, больше за мной не приходи». Вот такие серьезные мужские беседы. Пока я была маленькой и не актрисой, это вообще никак на меня не влияло. Все проблемы начались тогда, когда я пошла в эту профессию. Когда маме с папой только сообщили, что у них родился внук, у родителей был просто шок. — А вспомните, в детстве вы идете с папой, а на него все смотрят, узнают. Лежу я в кровати, болею, а у папы гость в кабинете. Где ты взял это сухое письмо?» Прошло много-много лет с тех пор, но я до сих пор не знаю, как это произошло — сухое письмо с нерасплывшимися чернилами на адресе. — Ну а как же комплексы по поводу такого папы-артиста? Я таких людей даже представить себе не могу. Я хотела пойти на психфак, но все-таки не пошла. Бывает, приходишь, спрашивают: а, это из семьи Юрского, тогда нам не надо. И спектакль, и моя работа. Я видела, что это было так искренно. Он ведь с детьми с маленькими не сталкивался никогда, а тут роддом, совсем грудничок… Я открыла папе Гошино лицо, пеленочку отогнула, он так посмотрел внимательно, переварил и серьезно-серьезно говорит: «Даша, он мне очень понравился». В этот момент папе кто-то позвонил по телефону, и он в трубку: «У меня родилась внучка». А потом стало создаваться что-то совсем другое, новое. И от этого родители тоже предостерегали меня. Вдруг придет… Может, я еще успею сняться в хорошем кино. Как-то в моем детстве все было нормально и спокойно. — Именно так. Или кто-то ему завидовал… Не все так благостно. Но многие же не поверят. Опять же со всеми на равных: Георгий, Алексей. Им всегда друг с другом интересно. Ну, знаменитый и знаменитый, очень хорошо. * * * — Даша, извините, но история русского театра не так много знает примеров, когда дети становятся на уровень своих родителей. Его реакцию очень трудно предсказать, особенно в творческом смысле. Но сейчас все меньше и меньше, а было очень много. Здесь этого не происходит. — Нет, у меня такого не было. — Да вы что! — А его всегда все узнают. «Ага», — отвечаю я машинально, а папа спокойно проходит мимо меня к пляжу. Передайте ему, пожалуйста, что он наш любимый артист!» — «Да-да, конечно, передам, спасибо большое». «Вот, — говорит папа, — это разработка моего друга». А вначале очень трудно. Если ему не нравится, это тоже видно всем. Так при чем здесь я? А темперамент… Господи, да кто же говорит, что нет проблем. Из роддома он меня встречал, когда я старшего сына родила. Папа с мамой жили во время театрального бума, огромного уважения, интереса к театру, расцвета театрального. — При общении с Сергеем Юрьевичем вы чувствуете подспудно это давление? А знаменитость вся папина зиждется только на кино, потому что театр — это другой срез, уровень популярности. — Просто в случае папы и мамы союз актеров между собой — удачное сочетание. В таком случае я себя чувствую глупо. — Ну, все-таки в театре у него очень своеобразная манера, не все ее принимают. Правда, это возможно только с возрастом. Мы совпали. Что касается кино, то оно в прежнем понимании вообще перестало существовать. И не от того даже, что понравилось, просто мы одинаково смотрим на то, что хорошо и что плохо. Может, это даже и не совсем педагогично. И, разумеется, его мнение мне всегда было очень важно. И как мне на это реагировать? Я думаю, родителям просто очень повезло друг с другом, потому что у них действительно настоящий альянс. — Абсолютно! фото: Геннадий Авраменко

— Даша, вы тоже считаете, что ваш папа гений? Но сразу думаешь: а как на меня посмотрят, будут сравнивать. — Ну, так можно до того докопаться, что оказаться в очень определенном известном месте. Потому что если люди из совсем разных сфер, то им трудно. Вот такой он знаменитый, а ты, значит, не такая талантливая, а с другой стороны, может, кто-то и говорит: мне вообще эта семья несимпатична. Выбора не было? И рассказывает про этот фантастический предмет. Проблемы есть всегда, но чего об этом говорить. Конечно, в какой-то степени давит, потому что слишком авторитетная для меня фигура. — Ну, там много всего. — Они есть, конечно. — Ну да, вся слава Юрского вышла из советского кино, которого больше нет. Я смотрю как завороженная. Я знала, что он знаменитый человек, это было принято мною как данность. Вроде похож на современный планшет или гигантский калькулятор. Ведь если бы я пошла в другую профессию, у меня бы были не комплексы, а просто гордость, что я из такой семьи. Мальчик!». У него такая счастливая улыбка на лице! — Ну, это идиллия какая-то! Мы живем не просто в разные времена с папой, а как будто бы между нами сто лет. Поэтому я никогда не волнуюсь за него. Это совсем не значит, что у них идиллические взаимоотношения. Признак интеллигентности. А когда два актера, этих проблем не существует. — Знаете, как про Ростроповича говорили: что он на равных общается и с дворниками, и с президентами, и с королями. У вас-то какие ощущения? — Начало 90-х? Потом иду плавать, возвращаюсь, подхожу к папе: «Ну, объясни мне, я же понимаю, что ты меня разыгрываешь. А это начало 80-х, тогда предметов с кнопками и не было почти. — Ну а дедушка-то он какой? В это время поднимается по лесенке папа, подходит ко мне и говорит: представляешь, вот сейчас плавал далеко, встретил знакомого, он мне письмо передал. Ой, слушайте, я вспомнила еще один розыгрыш. А я живу совершенно в другую эпоху. Алексея в шахматы сейчас научил играть, очень гордится, что у него способности обнаружились. Я же остаюсь на этом пирсе, и у меня ум заходит за разум. — Это ведь всегда две стороны медали. Я знаю, что это его друг-физик, в Дубне работает, такой продвинутый… Затем гость ушел, папа заходит ко мне и достает какой-то предмет с кнопками. — Было такое, что Юрский вами просто гордился? Папа был очень нежный, растроганный, такой робкий даже, что для него нехарактерно. Понимать актеров и принимать это всё могут все-таки люди из каких-то близких слоев, иначе это трудно выдержать, наверное, и объяснить специфику нашей жизни, мировосприятия. То же самое можно сказать и о нашем тогдашнем кино. И еще: я прекрасно понимаю, что при всей папиной знаменитости вовсе не все люди относятся к нему положительно. Ведь люди из разных сфер могут просто жить и друг друга не замечать, каждый живет своей жизнью. Вот папа куда-то уплыл, и теперь моя очередь. Мы отдыхали в Ялте. — И все-таки, что это такое — артистическая семья? Но я всегда думаю: я тоже люблю своего папу. Но я выбрала трудный путь. Я начинаю страшно реветь, просто страшно. Вот такой розыгрыш. А иногда мне просто говорят: «Мы очень любим вашего папу». — Удивил? По-человечески, а потом, когда я стала актрисой, и профессионально. То есть никуда не скроешься. Папа говорил: «Ну, пойдешь под другой фамилией, скажут: да, это Петрова пришла, которая дочка Юрского…» — …вот какая лицемерная, испугалась к тому же. Он сильно расстраивается, а мама ему: «Что ты выдумал, ребенок болен! Папа такой человек, который всю жизнь общается на равных с детьми, например, он по-другому не умеет. В этом смысле я ему доверяю, знаю, что он относится ко мне по-честному. Обычно же мужья-актеры стараются выбирать себе пару совсем не из этой среды. — Но в вашей семье, где папа и мама известные актеры, вы-то пошли по их пути. Недавно он пришел на мой новый спектакль «Каренин» в МХТ, который ему очень понравился. Юрский тоже такой? А вот это из жизни… Дурацкий случай расскажу. Это данность, ко мне никакого отношения не имеющая. Беседы какие-то у них, разговоры. Дети в таких случаях с изумлением смотрят на него, но тоже общаются с ним на равных. Папа подходит ко мне все ближе, ближе, я протягиваю руки: ну, дай, дай, я посмотрю. Поэтому надо просто в какой-то момент взять и плюнуть. Эпоха сменилась ровно тогда, когда я пошла в это дело. Посмотри, она рыдает». И протягивает конверт, совершенно сухой. Мне вспоминаются Константин Райкин, Михаил Ефремов, ну и, может быть, Василий Борисович Ливанов… — Поймите, это некорректное сравнение. Более того, родители меня отговаривали очень сильно, как и все родители-актеры. Или, наоборот, дома на нем отыгрываетесь? Ну а я, как его ребенок, несу весь этот груз. — И что это были за проблемы? У них нет соперничества, все как-то распределилось гармонично, поэтому они везунчики. Когда он идет в театр на мои спектакли, я никогда не могу понять, как он среагирует. Есть очень много тех, которые относятся к нему либо никак, либо плохо. Поэтому у меня выработалась привычка быть взрослым человеком с детства и как бы партнером его во многом. И он мне протягивает с такой радостной улыбкой… Вдруг я вижу: это книга, на которой сверху лежит блистер с таблетками. Папа просто с детей (с меня, а теперь и со внуков) спрашивает как со взрослых. — Как у всех несчастных детей знаменитых артистов. С одной стороны, конечно, повышенная эмоциональность в воздухе, а с другой — абсолютное взаимопонимание. Папа, мама и я: Сергей Юрский, Наталья Тенякова и Даша Юрская. Но есть некоторое совпадение характеров, что ли, дополнение друг друга, которое позволяет им жить вместе такую долгую и очень насыщенную жизнь. При том что он очень взрослый человек, но как-то всегда по-детски в этом смысле откликается. Но, с другой стороны, он имеет возможность общаться со мной на равных. В принципе мы сами их себе во многом создаем. — Ну как это не было, был, конечно.