Какие киносюжеты скрываются за Великой Китайской стеной?
фото: Никита Карцев
Жюри основного конкурса: Люк Бессон, Ким Ки-Дук и Федор Бондарчук.
Владимир Мединский знал что делал, когда в ноябре прошлого года в рамках Китайско-российского культурного форума в Пекине склонял как умел своих китайских партнеров к возможному сотрудничеству между нашими странами. Вот только что сделать, чтобы это сотрудничество действительно наладилось, российский министр так и не придумал. Инструментов воздействия на Китай сегодня нет даже у Голливуда. Все, что остается звездам калибра Арнольда Шварценеггера, — приехать на церемонию открытия Пекинского кинофестиваля и произнести речь, темпераменту которой позавидует любой кандидат в президенты США. Вылезая из кожи вон (если быть точным — из кожи крокодила, из которой сделаны его пижонские ботинки), Арни за пять минут рассказал, как еще три года назад предупреждал коллег, что будущее за Китаем. А закончил фирменной фразой «I’ll be back», имея в виду скорый выход в прокат пятой части «Терминатора». Зал проводил легенду сдержанными аплодисментами. Пока еще настоящими. Чем дальше заходила церемония, по своему грохоту и помпезности равная примерно трем церемониям ММКФ, тем стремительнее пустели кресла в зале. Когда естественный источник аплодисментов иссяк, звукоинженеры включили фонограмму. Контраст немого зала и оглушительной овации, усиленной самым современным оборудованием, — еще один привет из новой реальности, свыкнуться с которой человеку с другой стороны света (а кажется, что просто с другой планеты) не так-то просто. А привыкать придется. Сегодня Китай — одна из самых бурно растущих киноиндустрий в мире: каждую неделю здесь открывается три новых кинозала.
Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. С этого года пост президента Пекинского международного кинофестиваля занимает Марко Мюллер, благоволивший русскому кино еще со времен работы в Венеции и Риме. Его приход привел к тому, что наши фильмы были представлены буквально во всех программах этого года. Причем не только в конкурсе, но и в числе призеров. Артем Цыпин («Белая белая ночь» Рамиля Салахутдинова) и Юлия Пересильд («Битва за Севастополь» Сергея Мокрицкого) увезли из Пекина награды за лучшую мужскую и женскую роли. Остальные четыре картины: «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» Андрея Кончаловского, «Поездка к матери» Михаила Косырева-Нестерова, «Шагал—Малевич» Александра Митты и «Духless-2» Романа Прыгунова — были показаны вне конкурса либо в рамках гала-премьеры.
фото: Никита Карцев
Арнольд Шварценеггер произносит свое коронное: «I’ll be back».
Поддержку российских фильмов осуществляла государственная компания Роскино, но при участии частных спонсоров — компании ОАО «Аэрофлот» и «Благотворительного фонда Елены и Геннадия Тимченко». Глава Роскино Екатерина Мцитуридзе также выступила на конференции «Перспективы российско-китайских деловых связей в области телевидения, кино и мультимедийных проектов» в рамках Российско-китайского бизнес-форума. Организатор конференции, замглавы Минкомсвязи России Алексей Волин, отметил, что пока сотрудничество между Россией и Китаем развивается в области государственных СМИ, но пришло время наладить прямые связи между участниками рынка. Кроме того, по инициативе Роскино состоялась встреча с генеральным директором Корпорации по копродукции КНР Мияо Ксиаотином. Логика подобных переговоров очень проста: расширение квот для иностранных фильмов на территории Китая — процесс долгий и спорный. А вот первые успешные плоды копродукции с Европой уже зарабатывают свои миллионы в китайском прокате. И собирают призы Пекинского кинофестиваля, как это произошло с оскароносным французом Жан-Жаком Анно («Семь лет в Тибете», «Имя розы»), который по приглашению КНР снял на китайском материале блокбастер «Тотем волка» и получил сразу две награды — лучшему режиссеру и за лучшие спецэффекты.
Просмотр фильмов с пекинским зрителем — отдельный опыт. Культурная жизнь современного Китая формируется на стыке последних технологий (качеству проекции в местных залах позавидовал бы любой русский кинотеатр) и суперконсервативных взглядов. Проведя долгое время в изоляции, местный зритель сохранил живой, непосредственный взгляд. Другими словами, радуется и удивляется, как ребенок, практически любому фильму из-за границы. Охает, как один, при виде двух мужчин, заключающих друг друга в недвусмысленные объятия (в австрийском фильме «Грубер уходит»). Широко распахивает глаза при виде гигантской игрушечной черепашки, разносящей в пух и прах улицы Токио (в японской рок-опере «Любовь и мир»). Замирает во время речи советского снайпера Людмилы Павличенко перед американскими военными в Чикаго («Битва за Севастополь»).
фото: Никита Карцев
Все краски церемонии открытия Пекинского кинофестиваля.
Все вместе: неизвестные фильмы по одну сторону границы и неизведанная аудитория по другую — вкупе с выдающимися темпами роста киноиндустрии — дают Пекину шанс стать новой заметной точкой на фестивальной карте мира. Вопрос в том, как именно Пекин распорядится своим преимуществом. И какие цели при этом преследует: культурные или политические. От ответа на эти вопросы зависит в том числе и судьба русских фильмов в Китае.