Новости info-kmu.com.ua

Фото: youtube.com/MEMRITVVideos

«Среди уничтоженных произведений искусства были изваяния крылатых быков с головой человека (шеду). Такие скульптуры охраняли входы во дворцы и въезды в древние города. В экспозиции Пушкинского музея находятся слепки скульптур этих мифологических существ. Они были сделаны еще в конце XIX века с подлинных произведений, находящихся в собрании Лувра, по заказу И.В. Цветаева, основателя ГМИИ им. А.С. Пушкина», — сообщает пресс-служба Пушкинского музея.

Чтобы подчеркнуть значимость пострадавших памятников археологии, аналоги которых находятся в ГМИИ, в воскресенье музей проведет марафон мастер-классов. Акция начнется в 12.00 и будет продолжаться до 18.00 в Главном здании. Посетителям предложат рисовать в залах искусства Древней Ассирии, Древней Греции и Древнего Рима. Помогать участникам будут педагоги и художники ЦЭВ Мусейон: Мария Дрезнина, Наталия Золотова, Мария Лукьянцева, Светлана Кочеткова. Кроме того, хранитель Отдела графики Марина Майская расскажет об особенностях техники рисунка итальянских мастеров XVI – XVIII веков, а на плазменном экране в Главном здании в течение всего дня будет показываться видео, рассказывающее о том, как мастера XVIII века изображали памятники античности.

В финале акции против вандализма перед входом в Главное здание музея участники создадут из своих рисунков и фотографий инсталляцию «Сохраним памятники древних цивилизаций».

фото: Наталия Губернаторова

Новосибирская епархия Русской православной церкви заявила, что не подавала по поводу скандальной постановки оперы "Тангейзер" "какие-либо заявления о возбуждении административных или уголовных дел в правоохранительные органы, тем более исковые заявления в суд". В сообщении, размещенном на официальном сайте Новосибирской митрополии РПЦ отмечается, что вся правовая ситуация вокруг данной оперы и кадровые решения в системе Минкультуры РФ находятся вне юрисдикции РПЦ, а церковь не связывает свободу творчества и не навязывает церковной цензуры. Как подчеркивают в епархии, правовая ситуация вокруг постановки "Тангейзера" и кадровые решения в системе министерства культуры РФ находятся вне юрисдикции РПЦ.

При этом авторы напомнили, что ранее Минкультуры России призвало руководство Новосибирской епархии "отозвать свое обращение в прокуратуру, ведя в дальнейшем дискуссии в формате взаимоуважительного диалога", отметив, что "вопросы творчества и художественных образов не должны обсуждаться ни на массовых митингах, ни тем более в судах". В связи с этим в епархии указали, что в связи с постановкой "Тангейзера" в органы прокуратуры, Следственного комитета и МВД поданы "многие десятки заявлений от граждан с требованием привлечь к ответственности на основании действующего законодательства РФ виновных в оскорблении их религиозных чувств".

"Рекомендация министерства культуры РФ, изложенная в позиции Минкультуры по итогам общественных слушаний по поводу постановки оперы "Тангейзер", принести публичные извинения всем, чьи религиозные чувства были задеты, до сих пор не исполнена ни бывшим директором театра Мездричем, ни режиссером-постановщиком Кулябиным. В своих последующих комментариях в СМИ они не изменили своей позиции, — говорится в сообщении. — Призываем всех, кого это касается, не использовать данную ситуацию для провокации конфликта вокруг РПЦ, а также прекратить угрозы физической расправы, поступающие в адрес священнослужителей нашей епархии, за проведенное ими мирное молитвенное стояние".

Напомним, ранее прокуратура Новосибирска после проведенной прокурорской проверки по обращениям главы Новосибирской митрополии Тихона и замначальника ГУМВД по Новосибирской области Алексея Кириллова возбудила административные дела в связи с "осквернением предметов религиозного почитания" в отношении режиссера-постановщика оперы "Тангейзер" Тимофея Кулябина и директора театра Бориса Мездрича, который допустил оперу к показу. Однако суд прекратил административные дела в связи с отсутствием состава преступления. Прокуратура обжаловала это решение. 29 марта стало известно, что Мездрич уволен с поста директора, а на его место назначен директор Михайловского театра в Петербурге Владимир Кехман, заявивший, что снимает с репертуара "Тангейзера".

Между тем, Киносоюз начал собирать подписи за отставку министра культуры России Владимира Мединского. По словам главы организации, режиссера Андрея Прошкина, это связано с решением Минкульта снять с должности директора Новосибирского театра оперы и балета Бориса Мездрича. "Последовательно выступая в защиту свободы художественного творчества от мракобесия, КиноСоюз считает вопиющим произволом увольнение директора Новосибирского театра оперы и балета Бориса Мездрича в связи с постановкой оперы Рихарда Вагнера "Тангейзер". Мы требуем немедленного восстановления Мездрича в должности и смещения министра культуры Владимира Мединского, который уже не впервые нарушает Конституцию РФ посредством введения цензуры и преследует несогласных с его антикультурной политикой", — говорится в опубликованном на сайте организации заявлении.

"Это мнение Киносоюза, наша реакция на произошедшее. Хотя события последнего времени показывают, что сложно будет добиться отмены решения Минкультуры. Суд не нашел в постановке ничего предосудительного, а ведомство вступает с ним в спор", — отметил Прошкин, сообщив, что документ уже подписали режиссеры Андрей Смирнов, Виталий Манский, Марина Разбежкина, Юрий Богомолов, Гарри Бардин, Андрей Прошкин, Алексей Федорченко, кинокритики Виктор Матизен и Андрей Плахов, сценарист и писатель Михаил Липскеров и другие.

Увольнение Мездрича осудил председатель Союза театральных деятелей РФ Александр Калягин. "Я испытал чувство горечи и несправедливости, узнав об увольнении Бориса Мездрича, — цитирует его ТАСС. — По-моему убеждению, не то действие совершено". "Наказать можно, и, наверное, нужно, потому что за все в театре отвечает директор, — продолжил Калягин. — Можно было объявить выговор, наконец, строгий выговор, вызвать "на ковер". Ведь даже в советские времена существовала такая форма как последнее партийное предупреждение. Рубим сук, на котором сидим. В провинции мало хороших директоров театров. Их дефицит наблюдается и в Москве. Борис Мездрич — опытнейший директор, он поднимал многие театры. За ним биография человека, который умеет руководить театрами. Думаю, что увольняя таких людей, мы можем пробросаться профессионалами".

Еще до увольнения директора Новосибирского театра оперы и балеты режиссер Андрей Звягинцев раскритиковал заседание в Минкульте, на котором состоялось общественное обсуждение "Тангейзера" и конфликта вокруг спектакля, , отметив, что оно больше напоминает не дискуссию, а советские "чистки", "коллективные судилища", "пропесочивания инакомыслящих", которых лишают возможности выражать собственную позицию, называя ее "выпадом против общественного мнения". Автор "Левиафана" возмутился выступлениями на совете представителей РПЦ: "Что это за увещевания? Зачем в Общественном совете, в стенах Министерства культуры пока еще светского государства, в котором должны быть не только уважаемы, но и гарантированы Конституционные права граждан на самоопределение в части приверженности к той или иной религии или — напротив — отсутствия связей с ней, произносятся слова, которые уместны только в стенах храма или среди верующих?"

"На этом же собрании говорилось и о 44-й статье Конституции Российской Федерации: о свободе литературного и художественного творчества. Так что же? Есть свобода творчества, или ее нет? Свобода, она ведь как булгаковская рыба, не бывает первой свежести. Вторая ее свежесть — это уже цензура. Ну, так скажите прямо: хотим вернуть цензуру. Называйте вещи своими именами. Вот Всеволод Чаплин на этом заседании призывал неоднократно быть смелыми. Ну так будьте же смелыми и скажите: "Хотим ввести цензуру, — написал он в своем блоге на сайте проекта "Сноб". — Приходится напомнить главный принцип демократии: никто не может подвергаться преследованию за свои убеждения. Так давайте же признаем сразу, что мы живем уже в другой среде, и ее никак нельзя назвать демократической. Тогда в какой среде мы живем? Этот вопрос куда более значим сегодня. И вот о чем следует дискутировать в Общественном совете: об утрате нами свободы, о том, как она умаляется на наших с вами глазах, словно шагреневая кожа; и как это унижает человеческий дух, когда под благовидными предлогами попирается право, дарованное человеку самим Богом".

фото: Наталья Мущинкина

— Владимир Ростиславович, первый вопрос по горячему поводу — снятие с должности директора Бориса Мездрича и назначение Владимира Кехмана в Новосибирскую оперу. Вопрос — почему назначение произошло в воскресенье? Это случайное совпадение?

— Случайное.

— А назначение Кехмана — тоже случайное?

— Неслучайное. Решение было принято в пятницу вечером, а бумага подписана в субботу.

— Идея возникла до «Тангейзера» или во время?

— Буквально несколько дней назад. После того, как мы увидели, что, ситуация, спровоцированная этой несчастной постановкой, заходит в тупик. Когда узнали о намеченном большом митинге на воскресенье, потом — контрмитинге и, наконец, после отказа руководства театра прислушаться к нашим весьма мягким рекомендациям.

— Можно я привяжусь к вашим словам и спрошу: вы действительно считаете «Тангейзер» несчастной постановкой?

— В последние годы «Тангейзеру», если вы знаете, не везет. В Германии последняя постановка вообще была запрещена (в 2013 году в Дюссельдорфской опере события были перенесены в нацистскую Германию. — «МК»). У них муниципалитет директивно закрыл оперу после первого же показа. А вы говорите — у нас цензура. Мы в течение двух последних месяцев пытались сделать всё возможное, чтобы урегулировать этот конфликт.

— Какие же конкретно шаги вы предпринимали?

— Сначала просили, чтобы конфликтующие стороны разрешили вопрос непосредственно между собой. Я звонил губернатору, разговаривал с отцом Тихоном (архимандрит Тихон (Шевкунов) – ответственный секретарь Патриаршего совета по культуре – «МК») и целым рядом иерархов РПЦ с просьбой как-то снять остроту напряжения. Мои сотрудники общались с Мездричем, с руководством Департамента культуры Новосибирской области. На мой взгляд, суд – самое неудачное место для обсуждения качества постановок.

— Спорить трудно.

— Но всё продолжилось, и никто никаких шагов навстречу не сделал.

— Но насколько известно, губернатор вас услышал.

— Да, призвал к миру и порядку. Когда первый раунд увещевания закончился ничем, были организованы общественные слушания в стенах Министерства. Пришло человек 50. При этом, скажу откровенно, оппоненты постановки были очень активны и красноречивы, требовали незамедлительных кадровых и финансовых решений, высказывали претензии к Минкультуры — почему постановка полностью профинансирована государством (осуществлена в рамках ФЦП «Культура», по сути дважды госзаказ), требовали изъять эти деньги из бюджета театра в назидание другим: пусть ставят, что хотят, но не за государственный счет. Защитники постановки или не пришли, или отмолчались.

— А они были приглашены?

— Да, все. Выступал Мездрич, после чего я имел с ним часовой разговор в присутствии нескольких руководителей Министерства, ответственных за театральное направление. Мы предлагали несколько вариантов урегулирования ситуации.

— Например?

— Наши предложения опубликованы на сайте Министерства. Они сводились к трем основным постулатам: первое — считаем, что необходимо объяснять подобные постановки (в Новосибирске никто не удосужился объяснить ни измененный сюжет, ни его мораль). Это же не экспериментальная сцена, а академический театр. Соответственно, Мездричу – срочно заняться «разъяснениями». Второе — попросили внести разумные изменения в сценографию (в том числе убрать пресловутый постер), в те элементы, которые считаются наиболее провокативными и вызывают раздражение. И третье (на мой взгляд, главное) — принести извинения. Могли хотя бы воспользоваться простой формулой: «Простите меня все, кого я обидел вольно или невольно». И всё.

Две недели просили отреагировать на наши предложения. И в конце концов получили официальный (!) ответ: «Просить прощения мы ни у кого не будем, поскольку нам не известны граждане, чьи чувства были задеты». Такой подход считаем оскорбительным. У Министерства нет претензий к режиссеру: он человек творческий, «так видит» и имеет право на свое прочтение, даже если это, мягко говоря, спорно. История искусства соткана из случаев, когда самые талантливые творцы заходили, как казалось их современникам, «слишком далеко» в своих поисках. Наша претензия была обращена к руководству театра, ибо федеральный государственный академический театр должен проявлять уважение к зрителю, к общественности, к городу. А все комментарии из стен театра свелись к одному: «Пусть эти святоши не учат нас заниматься искусством». Это вело к неизбежному обострению ситуации. Руководитель одной из конфессий, не шутя, сказал мне: «Да Вы, уволив директора, просто спасли ему жизнь. При дальнейшем обострении неизвестно, какая была бы реакция истово верующих». Как показали события последних месяцев, играть с такими вещами опасно.

— Помимо идеологических просчетов, у вас к директору Мездричу, как к хозяйственнику, есть претензии?

— После общественных слушаний мы направили туда проверку. Театр не смог сразу внятно представить нам бумаги по стоимости постановки, сумма плавала от 12 до 35 млн. рублей. И на каждый запрос присылалась новая бумага. Я никого ни в чем не подозреваю, но вероятность финансовых нестыковок явно есть. Однако, подчеркну, мы расстались с директором не по формальным, бюрократическим причинам, а по принципиальным.

— Будет ли Борису Мездричу предложена какая-то работа?

— Не будет.

— Это ваше решение, но оно может стать опасным прецедентом. Постановки театров (музыкальных и драматических), могут стать объектом публичного недовольства верующих и неверующих, партийных, беспартийных и прочих граждан. В каждой, если захотеть, можно усмотреть «оскорбление» … Получается, что своим решением вы если и спасли директора театра, то не обезопасили себя лично.

— Я считаю, что руководители больших государственных учреждений должны понимать, что свобода творчества накладывает очень серьезную ответственность: ты должен понимать, что делаешь, как и главное – для чего.

Мне сказали, что Кулябиным проявлена творческая смелость, на что я спросил: «Вы очень смелый человек? Поменяйте Христа на Магомета. У Магомета тоже есть малоисследованные страницы в канонической биографии. Давайте, домыслим чего-нибудь на эту тему. Боитесь, дойдете ли вы после этого до дома? А может, пофантазируем на тему нового прочтения «истории Холокоста»? Что же вы на это не отважитесь?» Речь идет не о творческой смелости, а о глупости и провокативности. Провокация, увы, – самый легкий путь к известности.

— Директор, как вы говорите, вас не услышал. А церковь и религиозные активисты услышали?

– Надеюсь, теперь услышат, и ситуация умиротворится. Пускать подобные вопросы на самотек — значит провоцировать дальнейшее разжигание конфликта. Мы можем принимать любые красивые документы, «Основы государственной политики», заседать в Кремле у Президента, друг другу улыбаться… Но если не будем устанавливать запретные границы – что можно, что нельзя – то все это работать не будет. Нужно понимать, что культура – это в том числе и система определенных табу. Внутренней системой запретов цивилизованный человек и отличается от дикаря.

— Давайте договоримся о терминах: запреты по-вашему — это что — можно/нельзя? Или — хорошо/плохо?

— Что можно-нельзя.

— Вот новый директор театра уже высказался вполне определенно — ЭТО ПЛОХО, что отражено на сайте Министерства.

— Кехман назначен руководителем театра не за позицию, а потому что Михайловский театр, являясь театром классического репертуара (и этим он похож на Новосибирский), за последние семь лет доказал свою эффективность: у театра прекрасные показатели по заполняемости зала, качеству репертуара, фестивальным наградам. Зал Михайловского намного меньше Новосибирского, но его внебюджетные доходы почти в три раза выше, чем у Новосибирского театра.

— Простите, а другие кандидатуры, кроме Владимира Кехмана, рассматривались?

— Рассматривались.

— Кто, если не секрет?

— Если я скажу, то получится, что другие кандидатуры хуже Кехмана. А это не так. У нас много талантливых руководителей театров. Кехман за семь лет в Михайловском театре добился прорыва и именно это явилось основанием, а не то, что он «друг» Министерства.

— А вам Кехман друг?

— Нет, я познакомился с ним уже работая министром. Точно так же, как познакомился с В.Г. Уриным, чью кандидатуру вносил на решение Правительства, опираясь исключительно на его высокий профессионализм и историю успеха во втором по значимости музыкальном театре Москвы — театре Станиславского и Немировича-Данченко. Ничего личного: друзей и соратников на руководящие должности в учреждения культуры не назначаю. За почти три года работы в Министерстве не назначил ни одного.

— Абстрагируясь от всех страстей в жизни и в соцсетях, борьбы консерваторов и либералов на культурном пространстве, вам не кажется, что сама история с постановкой «Тангейзера» не стоит того шума, который два месяца сотрясает Россию? У нас были постановки в том же Большом, театре и порадикальнее.

— Я пришел на эту работу не для того, чтобы дуть щеки и получать хороший соцпакет, а для того, чтобы реализовывать те убеждения и принципы, которые у меня есть. Как Владимир Мединский, публицист-историк, находясь между двумя крайностями —РПЦ и руководством Новосибирского театра — скажу Вам откровенно, что в данном случае мои позиции гораздо ближе к РПЦ. Но как министр культуры я – посередине. Именно поэтому я убеждал Мездрича найти компромисс, договориться. Жизнь у нас и так непростая, и к чему это противостояние? Зачем?

— Но вы согласны с тем, что и позиция РПЦ, и верующих, которые «сами не видели, но осуждают», тоже, мягко говоря, оголтелая?

– Если мы будем пренебрегать чувствами верующих, то всем мало не покажется. С нашей многонациональной, многоконфессиональной страной — тихо, тихо, а потом взрывается где-нибудь похлеще Шарли. Надо с этим решать в зародыше. Еще раз повторю – я не хотел снимать директора, но был вынужден. Сделал и впредь буду, если придется, делать. Искренне надеюсь, что не понадобится.

— За последние несколько лет РПЦ доказала, что она — лучший пиарщик: сначала девичья группа «Пуси Райот», а теперь скромнейший Тимофей Кулябин.

– Чтобы мелкому прославиться надо прислониться к чему-то великому. Слава Богу, Кулябин хоть не сжег ничего. Говорят, талантливый человек, пусть ставит. А директор должен следить за этим. Работать надо с людьми.

— Что нужно, чтобы аналогичных скандалов не возникало? Может в каждом театре директивно создать худсовет, чтобы он отсматривал спектакли перед премьерой?

– Это излишне. За происходящее в театре отвечает руководитель. Если считает нужным, пусть подбирает себе и советы, и советников. Это его дело.

— Мы разговариваем уже около часа и все-таки я не очень понимаю, если честно: Владимир Ростиславович, вы такой смелый или недальновидный. Простите, но в своих решениях, в частности по «Тангейзеру», вы пошли против мнения очень авторитетных деятелей культуры, как раз заступившихся за скандальный спектакль и дирекцию. А они просили вас заступиться за художника.

— Я, в общем, и заступился. Но иногда люди не слышат или сознательно не хотят этого делать. Тогда надо принимать жесткие решения. И это не вопрос смелости или недальновидности. Просто верю в то, что делаю.

— Но ваша позиция делает вас все более одиноким человеком в культурном сообществе, среди тех, кто занимается современным искусством.

— Все чаще убеждаюсь: современному искусству ничто так не навредило, как оно само. Но если серьезно, Вы прекрасно знаете, что мы увеличиваем финансирование проектов современного искусства во всех его проявлениях. Только в пятницу мы утвердили участие Министерства в Венецианской биеннале. Мы даем больше грантов, наступая на горло, может, более консервативным проектам, чтобы поддержать молодых художников. Мы пробили им госстипендии. Подчеркну, даже сейчас в условиях секвестирования, мы не сократили расходы на наши федеральные учреждения культуры в рамках госзадания. Все госзадания остаются на уровне 2014 года.

Мы поджимаем всех подрядчиков до максимума ради того, чтобы наши музеи, театры, филармонии, музыкальные коллективы, библиотеки получили в 2015 году как минимум те же деньги, что и в самые «тучные» годы. При личной поддержке Д.А. Медведева мы не только сохранили все президентские гранты, но и сейчас пробиваем в бюджете сохранение всех правительственных грантов, а это, прежде всего, большой объем региональных театров.

Не на словах, а на деле министерство бьется за интересы творцов. Поэтому и сижу здесь по воскресеньям (Интервью проходит в воскресенье в 9 вечера – М.К.). Не потому, что мне это очень нравится, а потому что не хочу, в отличие от других руководителей культуры наших регионов (вы знаете, кого имею в виду), не принимать деятелей культуры месяцами. По воскресеньям у меня 10-15 встреч с ними в формате 30 минут на каждого. Специально для этого выделен воскресный день. А одиночество… Я здесь не для того, чтобы всем нравиться. У меня было достаточное количество предшественников, которым удавалось гораздо лучше всем нравиться. Давайте судить по результатам.

Сколько построило Правительство за 2,5 года новых объектов, насколько выросла зарплата в культуре за это время — такого не было никогда в истории России. Сколько отреставрировали: мы ленточки не успеваем перерезать, мотаясь по объектам. Никогда не было таких скидок на строительство и реставрацию объектов культуры, какие есть сейчас. Это при том, что федеральный бюджет Министерства, если все взвешенно посчитать, сопоставим с бюджетом культуры г. Москвы.

— За время нашей беседы мы не произнесли слово «цензура».

— Какая цензура? Цензура — это когда все проверяется до. Это совершенно невозможно и совершенно не нужно сегодня. Цензор должен быть внутри, в сердце: вкус, здравый смысл, ответственность.

Свиная голова у входа в МХТ им. Чехова. Фото со страницы Дмитрия Энтео в сети «ВКонтакте» (http://vk.com/enteo).

Лидер движения Дмитрий Энтео объяснил на своей страничке "ВКонтакте", что бороться с постановкой «Идеальный муж» православные активисты начали еще год назад. Тогда они выскочили на сцену прямо во время спектакля и стали объяснять зрителям, что «богохульство недопустимо». Также они подали более 20 заявлений в правоохранительные органы.

Следственный отдел по Тверскому району прислал активистам письмо, о том, что эксперты не обнаружили в спектакле никаких оскорблений чувств православных христиан.

Письмо Энтео не устроило и «в ответ на это, а также на поддержку Олегом Табаковым богохульной оперы «Тангейзер» в Новосибирске, активисты движения «Божья Воля» провели 1 апреля акцию протеста возле МХТ им. Чехова», — сообщил он.

На свиной голове, которую положили на ступени театра, было написано «Табакову». Потом вышел человек в костюме смерти и стал снимать со стоящих у театра людей маски и швырять их об стену МХТ. В конце акции все участники стали скандировать: «Россия без богохульства!».

Энтео подчеркнул, что все, «кто имеют отношение к богохульству на сцене МХТ, «подложили свинью» русскому народу, поглумившись над нашими святынями», и «иначе как «свинством» назвать это» нельзя.

Пьеса «Идеальный муж» была написана Уайльдом в 1895 году о шантаже и политической коррупции. Но, как писали СМИ, от Уайльда в постановке Богомолова осталось не очень много. Действие перенесено в современную Россию. В спектакле речь идет о молодом министре резиновых изделий России Роберте и его жене, владеющей предприятиями по производству "резиновой хрени" и выигрывающей благодаря мужу все госзаказы. А Миссис Чивли предъявляет министру на экране мобильного телефона видеоролик, свидетельствующий о его давней любовной связи с популярным певцом Лордом.

25 мая 1895 года Уайльд был признан виновным в «грубой непристойности» с лицами мужского пола и приговорён к двум годам каторжных работ. Уайльду вменяли отношения с молодым человеком по имени Альфред Дуглас. Это обстоятельство также раздражает некоторых ревнителей морали. 

фото: Александр Корнющенко

Амстердамскому городскому суду предстоит принять непростое решение. И очевидно, что оно будет принято еще не скоро. На первом слушании решено оставить экспонаты на хранении в музее Алларда Пирсона, где они сейчас находятся, и пригласить в суд представителей правительств Украины и Нидерландов. 

  Главная сложность для судей заключается в том, что договор о выставке заключался между министерствами культуры Украины и Нидерландов, а Крым был присоединен к России во время работы выставки в музея Алларда Пирсона. Поскольку Нидерланды считают Крым аннексированным, то вопрос о праве на экспонаты – насквозь политический. Однако судебной коллегии придется учесть и тот факт, что все археологические находки были сделаны на территории Крыма и исторически неразрывно связаны с полуостровом. 

  Разбирательство резонанского дела будет продолжено 8 апреля.

Несмотря на зрелый возраст, «НОМ» продолжает оправдывать свое название и оставаться самым настоящим «Неформальным Объединением Молодежи» в душе, постоянно радуя поклонников свежими и интересными работами. В прошлом году его участники выпустили эпический альбом «Семеро смертных», который до сих пор бьет рекорды по количеству скачиваний в интернете. Помимо музыкальной группы, существует также и киностудия «НОМ-фильм», и художественная секта «Колхуи». «Двадцать восемь — мозг выносим!», — бодро шутят музыканты. К празднованию они подготовили специальную программу, новое костюмированное шоу и даже представит публике некоторых новых лиц. Кроме того, на концерт приедет из Женевы громогласный Александр Ливер, так что все действо будет украшено его незабываемым басом. Накануне концерта «МК» поговорил с лидером «НОМа» Андреем Кагадеевым и убедился, что команда находится в прекрасной творческой форме.

— Андрей, расскажите про вашу последнюю пластинку «Семеро смертных». Чем она отличается от предыдущих, и какую идею вы сами вкладывали в нее?

— Альбом отличается, в первую очередь, обращением группы к живой студийной работе, когда компьютер становится лишь одним из инструментов, а не «стилезадающим» прибором. Мне кажется, это очень слышится в музыкальном материале. Также хочется отметить работу звукорежиссера М.Кравцова, ибо он, в конечном итоге, отвечает за финальный звук. Основная идея, как нетрудно догадаться, это семь смертных грехов, рассмотренных через творческую призму художественной методологии группы «НОМ». В очередной раз вы сможете увидеть отражение самых неприглядных человеческих качеств в зеркале драматического идиотизма.

— За счет чего, как вы думаете, команде удается оставаться на волне столь долгие года, не теряя актуальности?

— Благодаря тому, что участникам группы до сих пор есть что сказать, есть идеи и способы их выражения, есть  интерес этим заниматься.

— Если пофантазировать и представить себе собирательный образ поклонника творчества «НОМа», что за человека мы увидим?

— Мы — ваше зеркало. В этом зеркале отражаются: закомплексованный студент, одуревший бизнесмен, сильно пьющий интеллигент, П.П. Шариков, вор-депутат, ушлая женщина, козлы, бараны, свиньи, черти, ангелы, элементарные частицы…Продолжите сами.

— Социальный подтекст в творчестве «НОМа» с годами углубляется, или же вы отходите от этой темы, концентрируясь на создании своей особой реальности?

— Конечно, мы как художники создаем свою реальность, которая все же имеет некоторое отношение и к окружающей действительности, ибо наша реальность — не есть чистая абстракция.

— А какую позицию, на ваш взгляд, должен занимать артист по отношению к происходящему в его стране, в его обществе? Может ли гражданская позиция отражаться в творчестве?

— «Кто бы ты ни был, но гнидой не будь». Эта практически цитата из песни-эпилога нашего последнего альбома «Семеро смертных» отвечает на данный вопрос.

— Три года назад вы отметили юбилей — 25-летие. Когда перешагнули этот рубеж, что-то изменилось в творчестве, в ходе работы?

— Мы не меряем свои творческие вехи, задачи и свершения юбилеями и годовщинами. Время идет своим чередом, мы продолжаем придумывать, а возрастные рубежи — это, скорее, повод задуматься о здоровье.

— Как идут дела у киностудии «НОМ-фильм» и художественной секты «Колхуи»?

— Художественная секта в прошлом году приняла участие в выставке «Портрет семьи» в Государственном Русском Музее, а недавно закончилась 5-я юбилейная тематическая выставка «Аблакаты Балалайкина», посвященная жанру плаката. Так что участники секты пребывают в добром здравии и в хорошей творческой форме. Студия «НОМ-фильм» после работы над неподъемным проектом «Звездный Ворс» находится в стадии подготовки нового грандиозного проекта, о чем вскоре будет оповещена широкая общественность.

— То, что происходит в рамках «НОМа», делается исключительно для собственного удовольствия, или у вас есть некая сверхзадача? Каковы сейчас амбиции команды?

— Творческая лаборатория группы «НОМ» — закрытое секретное предприятие, зрителю выдается готовый результат. По нему и судите.

— Насколько комфортно вы чувствуете себя на поле современного искусства? Когда вам было «уютнее» — в начале пути или сейчас?

— В стране «Рок-Музыка», равно как и в «Армии Искусств», места хватает всем. И чем дольше вы там живете, тем увереннее себя чувствуете. То, что нас питает, вдохновляет и не дает останавливаться — уверенность, что это единственно правильный способ существования в этом мире.

Фото предоставлено пресс-службой певца

Играть на публику Робби начал еще в школе, где одноклассники из-за постоянной неуспеваемости считали его кем-то вроде классного клоуна. Потом перешел в местную театральную труппу, где исполнял незначительные роли в классических постановках. Затем был кастинг в Take That, взлет теперь уже культового бойзбэнда к вершинам мировой славы, бесконечные гастроли, взлеты и падения и, наконец, сольная карьера и лавры любимца публики. Сегодня Робби продолжает колесить по планете с одной лишь разницей: артистический костюм со стразами и пикантным вырезом он сменил на строгий пиджак с галстуком — и в этом есть определенный символизм.

Вся жизнь Робби Уильямса пестрела скандалами и громкими выходками — он спокойно мог ввернуть крепкое словцо в прямом эфире национального канала или вовсе показать зрителям голый зад. В прошлом году, например, певец шлепнулся со сцены и нечаянно сломал руку фанатке, а в октябре перед родами жены устроил настоящее интернет-шоу с песнями, шутками и плясками. Теперь же Робби выходит на сцену в килте и даже демонстрирует публике трусы с изображением тигра, такие же, как в клипе Rock DJ. А новую лиричную песню под гитару с грубоватым названием Motherfucker певец посвятил… своему полугодовалому сыну.

Не успев еще добраться до России, Робби уже оказался в центре очередного скандала, даже сам того не подозревая. Блюститель «духовных скреп» всея Руси, провинциальный (во всех смыслах) депутат Милонов теперь обеспокоился поведением и убеждениями и этого певца. Знаменитому на весь хохочущий мир «гееборцу» не до развлечений: он требует немедленно «побеседовать» с Уильямсом и запретить ему заявлять со сцены о правах секс-меньшинств на территории России. Артист уже неоднократно высказывался в их поддержку, заявляя, что он сам — «наполовину гомосексуал». Чувства юмора Робби не занимать, а вот у отечественных законотворцев с ним явно проблемы…

Певец, со своей стороны, проигнорировал моськин лай, хотя, возможно, именно ответом на него стало заявление о намерении включить в свой будущий альбом песню о России с музыкальными цитатами из самого Сергея Прокофьева. Мол, у России есть и другое лицо, а не только милоновская гримаса. Более того, в интервью одной из английских радиостанций г-н Уильямс признался, что хотел бы спеть дуэтом с одним из популярных российских исполнителей. О подробностях суперстар пока деликатно умалчивает, зато охотно общается на другие темы.

Фото предоставлено пресс-службой певца

— С момента вашего последнего и пока единственного российского концерта прошло 12 лет. С тех пор политическая обстановка в мире и вокруг нашей страны сильно изменилась…

— Я всегда питал особую любовь к России, мне безумно нравятся русские традиции, архитектура, народ. Я давно перестал обращать внимание на тот поток грязи, который льется с экрана телевизора.

Единственная вещь, которую я прекрасно понимаю, — то, что Россия сегодня серьезно страдает от экономического кризиса, и большинство ее населения находится в состоянии депрессии. Но что бы плохого ни происходило, помните — за черной полосой всегда следует белая. Просто должно пройти какое-то время. Моя же задача состоит в том, чтобы делать русских счастливыми до тех пор, пока они позволят мне их развлекать.

— Ваша личная жизнь за эти годы тоже претерпела значительные изменения. Как брак с Айдой и рождение Теодоры и Чарлтона повлияли на вас?

— Теперь я ответственнее отношусь ко всему, что делаю. Честно признаюсь, я пока к этому не привык, но изо всех сил стараюсь быть хорошим мужем и отцом. В последнее время работаю с удвоенной силой, в том числе для того, чтобы развлекать своих поклонников — это отнюдь не легко, как может показаться на первый взгляд.

Конечно, сегодня я уже совсем не тот молодой и беззаботный Робби, каким был 10 лет назад. Раньше в реальной жизни я был таким же придурком, как на сцене, но сейчас… Сейчас я повзрослел, не тусуюсь и всегда спешу на самый ранний рейс, чтобы вернуться в Лос-Анджелес к своей семье. В этот раз я даже думал взять с собой в тур Айду и детей, но в случае с Чарлтоном это оказалось не очень хорошей идеей — ему вот-вот исполнится 6 месяцев.

— Кажется, сколько бы лет вам ни стукнуло, люди все равно будут считать вас взрослым ребенком, шалопаем и бабником…

— Ох, а я ведь уже столько слов сказал о своей зрелости, но вы по-прежнему не верите, что Робби Уильямс изменился! Хотя правда и в том, что кардинальных изменений не будет.

В этом плане я похож на своего отца, который всю жизнь работал комиком, поэтому семья в конце концов смирилась, что он никогда не повзрослеет. Но на самом деле он мудрый человек и безмерно счастлив — как минимум потому, что его жена того же возраста, что и моя (заливисто смеется. — Прим. авт.).

Ну а если серьезно, я стараюсь вести себя, как подобает настоящему мужчине, самостоятельно принимаю решения, делаю много всего, чем обычно в повседневной жизни занимаются взрослые люди. Например, недавно без чьей-либо помощи поменял лампочку в прихожей. Звучит, конечно, нелепо, но я сделал это первый раз в жизни и горжусь своим поступком! Я по-прежнему тот самый Робби Уильямс, каким меня все знают. В реальной жизни от инфантилизма пришлось избавиться, но сцена компенсирует мне эту потерю.

— Алкоголизм, курение, депрессии тоже были частью былого инфантилизма, не так ли? Вы жалеете об этом?

— Нет, я нисколько не сожалею о том периоде в моей жизни. Слава богу, я его пережил, и он в каком-то смысле изменил мое отношение к окружающему меня миру и людям. В конце концов, все мы учимся на собственных ошибках. Думаю, мне было необходимо пройти через все эти трудности, чтобы стать чуточку лучше.

— Гари Барлоу недавно объявил, что в 2017 году вы вместе с Джейсоном Оранжем вернетесь в Take That, чтобы отпраздновать 25-летие группы. И покинете ее в третий раз?

— Когда поешь в группе, приходится постоянно ловить себя на мысли, что ты один из ее членов, а не суперзвезда. Даже несмотря на то, что мне всегда нравилось творчество Take That, уход в сольное плавание для меня был сродни глотку свободы.

— А ведь пару лет назад в одном из своих интервью вы утверждали, что, когда вам исполнится 40, то прекратите называть себя поп-звездой. Месяц назад вам стукнул 41 год…

— Ну, теперь я не поп-звезда. Я — легенда! Ха-ха… Только что прочитал эту цитату в другом журнале, и мне она так понравилась (смеется. — Прим. авт.).

— Миллион проданных билетов на концерты, тысячи «валентинок» и армия благодарных фанатов — ваша звездная жизнь. А как сегодня выглядит личное пространство Робби Уильямса?

— У меня дом мечты в Голливуде, страстная красавица-жена и два замечательных ребенка. Девочки бегают за мной даже несмотря на то, что я уже довольно старый. Я чувствую себя любимым. А что еще нужно для счастья?

фото: youtube.com

На фото: Владимир Аристархов

В самом деле, что такое традиционные ценности и с чем их едят? Вот произносишь даже в самой мягкой манере, как бы нараспев и без пафоса, «традиционные ценности» — и, даже если не хочешь, перед глазами всплывают сарафаны, косоворотки, расшитые крестом, ну и, само собой, кокошники. Водка — селедка — квашеная капуста — это не из области духовного, но все равно как сопутствующий набор к вышеперечисленным артефактам.

У каждой страны есть визитные карточки ее культуры. У Франции, например, шансон с целым рядом великолепных шансонье. И что? Вы попробуйте сказать любому французу, что их искусство — это шансон, да еще пропойте что-нибудь, грассируя, он сморщится. Не патриот? Во Франции так вопрос не ставят. Есть шансон со своей историей, а есть современность, которая непременно должна отразиться в разных видах искусства. Только при таком условии искусство будет живым, а не музейным.

Даже если согласиться с утверждением, что озвученный господином Аристарховым тезис «даешь традиционное искусство» выдвинут из лучших побуждений (кто же плохо хочет родине?), то все равно выглядит он как-то неубедительно и фальшиво. А главное, окончательно вбивает клин в общество, пробуждая в людях, особенно работающих в сфере искусства, что-то нехорошее, инстинкт на выживание.

Он начинает подстраиваться под общую линию, отыскивать в себе позыв к некоему традиционному. И не обнаружив признаков такового, начинает прикидываться. А значит, врать — прежде всего себе, а потом всем остальным. Заврется, сам запутается и начинает опутывать других демагогией, в конце концов сводящейся к понятию «патриотизм». Любишь ли ты родину, сынок? Тогда ищи в себе традиционные ценности. А если просто человеческие, нормальные для людей, задумайся — может, ты и не любишь свою культуру, землю, родину? Ой, как ты подозрителен, сынок.

Мы обратились к высокому авторитету в области культуры — к Ирине Александровне Антоновой — с единственным вопросом: что она понимает под словосочетанием «традиционные ценности»: «Под традиционными ценностями можно понимать разное. Было бы интересно узнать, что он (Аристархов. — Прим. «МК») называет нетрадиционными ценностями. И есть ли таковые?»

фото: youtube.com

На фото: Борис Мездрич

Итак, в письме от арт-агентства среди прочего было сказано о «постоянных финансовых проблемах и многомесячных задержках выплат», которые «неизбежно привели к принятию Рубикисом такого решения», а именно — к нежеланию дальнейшего сотрудничества с Новосибирским театром. Тем более что его «контракт истек в конце декабря 2014-го» и теперь Айнарсу «нужно двигаться дальше».

В письме еще раз уточняется, что театр до сих пор должен дирижеру гонорар за два мартовских «Тангейзера»: «в конечном счете стресс, некомпетентное руководство (management incompetence) и постоянные финансовые сложности стали камнем преткновения». В завершение «Айнарс надеется, что вы (то есть Владимир Кехман) сможете возродить великий Театр Новосибирска, способствуя его дальнейшему процветанию и укреплению; надеемся, что финансовые задолженности будут погашены в ближайшее время». Это, напоминаю, письмо из агентства; после чего мы, конечно, связались с г-ном Мездричем, который «многомесячные задержки выплат» (в период до конца 2014-го) комментировать вовсе не стал, сославшись на финансовую тайну, а про мартовские задержки ответил нам следующее:

— На два мартовских спектакля были подписаны с Айнарсом разовые контракты. Ему были проплачены авансы за эти спектакли — 30%, как и положено по бюджетному законодательству. Оставшаяся часть выплат действительно была задержана, хотя и на небольшой срок, ведь спектакли, напомню, были 14 и 15 марта, а на проведение оплаты требуется время. Но есть и второй момент: не надо связывать задержку с выплатами с желанием Рубикиса дирижировать «Тангейзером». Я с ним разговаривал вчера по телефону — у него абсолютно ясное понимание, что финансовая история — это одно, а работа над «Тангейзером», причем в будущем, — это совершенно другое. У него есть желание продолжать эту работу по «Тангейзеру» (если он будет реально существовать).

…Впрочем, во второй половине четверга появляется открытое письмо самого Айнарса, где он, в частности, говорит: «Вторая упоминаемая причина, касающаяся лично меня, — якобы возникшие проблемы в финансовых взаимоотношениях между мной и театром. Я категорически опровергаю эти слухи. Мои финансовые взаимоотношения с театром не имеют никакого отношения к снятию спектакля «Тангейзер» из репертуара, так же как и к творческим процессам в театре. Финансовые обязательства между театром и мною всегда были улажены. Поэтому разговоры о моем «бегстве» из города по окончании моего договора совершенно необоснованны. В ситуации глобального экономического кризиса Новосибирская опера и агентство «Askonas Holt», которое представляет мои интересы, в начале этого года выработали новый план сотрудничества между театром и мною, который мы начали реализовывать с бывшим директором Борисом Мездричем. Согласно этому плану, мы вместе должны найти взаимоприемлемый и максимально эффективный выход из сложившейся ситуации и сделать все возможное для того, чтобы театр продолжал свое профессиональное развитие и движение вперед. Иначе как можно объяснить мое присутствие в театре с 10 по 16 марта 2015 года, включая два проведенных мною спектакля «Тангейзер»?»

Завершается письмо обращением к Мездричу, где Рубикис благодарит Бориса Михайловича: «Как хорошо, что вы приехали в Ригу! Как хорошо, что, посмотрев спектакль, которым я дирижировал, вы встретились со мной и мы сидели и говорили до полуночи. И как хорошо, что вы убедили меня приехать в Новосибирск. Иначе я бы никогда не встретил таких чудесных людей — музыкантов, артистов, не узнал бы любовь умных и думающих зрителей. Без всего этого я бы никогда не мог быть так счастлив. Знайте, что с вами я мог бы пойти в разведку!».

Хочется спросить: так Мездрич — это «с кем в разведку пойду» или «некомпетентное руководство»?

Режиссер Дмитрий Фоминых объясняет будущей актрисе нюансы роли. Фото: Наиль Фаттанов.

На кастинг для необычного проекта Нового художественного театра в Челябинске собралось человек пятнадцать, в основном мужчины без определенного места жительства, обделенные судьбой, неблагополучные, одним словом. Самому молодому 30 лет, старшему — восьмой десяток.

Идею театральной постановки с участием непрофессиональных актеров — обитателей подвалов и ночлежек — челябинский омбудсмен Алексей Севастьянов подсмотрел на британском телевидении. Там уже несколько лет подряд пользуется огромным успехом проект «Опера», где бездомным предлагают роли в театральных проектах. Актеры из бывших бомжей даже выступали на открытии Олимпийских игр в Лондоне. Чем мы хуже?

Художественный руководитель театра Евгений Гельфонд провел кастинг для аналогичного проекта в Челябинске, который назвали «Люди-невидимки» («Инвизибл пипл»). Для спектакля выбрали «Бременских музыкантов». Настоящие бродяги в роли бродячих артистов, наверное, действительно будут смотреться органично. Постановка станет их новым стартом, шансом повернуть свою судьбу.

Труппу решили набрать из обитателей социального центра по оказанию помощи лицам без определенного места жительства, а также привлечь инвалидов — подшефных центра защиты прав людей с ограниченными возможностями.

Поначалу конкурсанты тушевались. Многие объясняли: мол, пришли просто так — «посмотреть и послушать других». Долго решали, кому быть первым. Вытолкнули вперед самого видного — высокого мужчину средних лет. А вслед за смельчаком дело вроде пошло — народ осмелел и стал охотно показывать все имеющиеся в арсенале творческие способности.

Режиссер и худрук вели себя с участниками кастинга настолько непринужденно и честно, что сомнения в конце концов отпали даже у самых нерешительных.

— За основу хоть и взята история бременских музыкантов, но это будет, конечно же, адаптированная и немного другая история, нежели во всеми нами любимом мультфильме с песнями Энтина и Гладкова, — начал встречу худрук НХТ Евгений Гельфонд. — Это будет наша редакция с нашими песнями. Сам текст будет прописан непосредственно на репетициях. Именно на первой репетиции, по сути, и пройдет первый настоящий кастинг будущих актеров.

Произведение небольшое, и для его воплощения на сцене необходимо всего-то десять актеров. По ходу знакомства с претендентами на роли режиссер НХТ Дмитрий Фоминых может менять сценарий и даже состав персонажей.

— Даже если вы собираете дома из спичек или запускаете дельтапланы, нам все это может пригодиться, — обратился к участникам кастинга Гельфонд. — От актеров требуется только желание принять участие в проекте. С вами будут работать профессионалы, и мы постараемся помочь всеми силами, чтобы вы хорошо смотрелись на сцене. Требования к вам будут те же, что и к профессиональным актерам.

Одна из участниц кастинга Наталья Тимошенко узнала о проекте «Люди-невидимки» в Интернете. У женщины вторая группа инвалидности, но на лице всегда улыбка. Доброжелательная, милая русская красавица смеется: «Я по жизни всегда такая. Если меня спрашивают: «А будешь, а хочешь?» — я не раздумывая отвечаю: «Хочу и буду!»

Наталья стала известна пользователям Рунета благодаря своему посту, где она рассказала историю о том, как стала инвалидом. Многим эта запись помогла.

Она сама предложила режиссеру: «Возьмите меня, может быть, на что сгожусь!»

«Обязательно возьмем!» — улыбнулся Евгений Гельфонд.

На роль Принцессы Тимошенко не согласна, возраст не тот, а вот другого персонажа сыграла бы с удовольствием.

Харизматичный Игорь Варфоломеев. В молодости он играл роль Трубадура в любительском театре и все песни из «Бременских музыкантов» знает наизусть.

Лет десять назад Варфоломеева сгубило пристрастие к спиртному. Оказавшись на улице, он едва не умер, но старые друзья подсказали обратиться в реабилитационный центр.

Игорь оказался, пожалуй, самым энергичным и артистичным. Он театрально раскинул руки и начал декламировать стихи так громко и стремительно, словно поэт на площади, что в первые секунды даже обескуражил слушателей.

35-летний Дмитрий Дядиченко в юности мечтал поступить в Щукинское театральное училище, но жизнь распорядилась иначе. Развал СССР и кризис 1990-х годов кардинально изменили его жизнь. Дима вместе с приятелями получил срок за кражу. Потом мотался без дела, менял работу, пил. Дорога привела его в социальный центр, где ему помогли трудоустроиться, причем попал он в серьезную компанию. В офисе случайно увидел рекламный проспект кастинга проекта и загорелся!

— Пусть некоторые смеются, куда, мол, я лезу. Ну и что! А для меня это шанс реализовать мою юношескую мечту о театре. С божьей помощью я надеюсь добиться успеха, — уверен Дмитрий. — С удовольствием сыграю кого-нибудь из разбойников в «Бременских музыкантах».

Саша с рождения сирота. После детского дома какое-то время занимался легкой атлетикой, отлично плавал и играл в бадминтон, несмотря на то что инвалид с рождения. Перебивался случайными заработками, потом стал странником. Очень хотелось повидать белый свет. Он исколесил пешком весь Урал, перепробовал кучу профессий, но к 30 годам понял, что так ничего и не нашел:

— На самом деле я бежал от самого себя и осознал, что нужно остановиться. Я хочу найти постоянную работу и, конечно же, мечтаю о семье.

Сцены он по-прежнему панически боится. Так что для него участие в проекте — возможность преодолеть свой страх.

«МК-Урал» (Челябинск)