Новости info-kmu.com.ua

фото: youtube.com

— Какой урок вы вынесете из всей этой истории, которая всполошила всю страну?

— Прокуратура, как вы знаете, возбудила дело в рамках административного кодекса, — причем, это называлось не «преступление», а «правонарушение». Заседание сегодняшнее шло часов шесть. И вот… победа была одержана. Но я не знаю — подаст прокуратура апелляцию или нет. Надо подождать.

— Но как директор вы не побоитесь оставлять в репертуаре «Тангейзер» в прежнем виде?

— Давайте дождемся решения по Кулябину, тогда и будем говорить — как дальше, что дальше.

— Лично вам не поступали угрозы от особо радикально настроенных граждан?

— Живьем нет, а в интернете было…

— То есть — это новая реальность, с которой нам надо жить и работать?

— Это процесс показал, что все стороны (церковные деятели, театральные деятели и судебные инстанции) должны внимательно подумать над случившимся, такой результат судебного процесса должен всех подтолкнуть к диалогу. Мы изначально были открыты к дискуссии. Ну это не дело, если я узнаю из прессы о том, что Новосибирская епархия написала письмо в прокуратуру, изложив свои претензии к спектаклю «Тангейзер». Наверное, это неправильно.

— Ну хорошо, а если бы встретились с представителями епархии, обсудили, а потом что — попросили бы режиссера всё смягчить и переделать?

— Это теоретический разговор. И я не хочу это комментировать. Тут тишина нужна.

— Просто помимо всего прочего, мы получаем еще и религиозную цензуру…

— Что вам сказать… пока устояли. Пока устояли. Но… нужно быть осторожнее, поскольку законодательство не изменилось, и эта статья «об оскорблении чувств верующих» никуда не делась. Поэтому надо быть аккуратнее.

— А какая-то поддержка от вашего культурного начальства была? Вы ведь относитесь к федеральному Минкульту…

— Нас очень активно поддержало Министерство культуры Новосибирской области. Очень большую помощь нам оказали.

— А федеральный Минкульт?

— Ну это наш учредитель, мы с ним общаемся…

фото: youtube.com

На фото: Тимофей Кулябин

Театральная общественность встретила судейское решение аплодисментами. Ведь до этого и именитые религиоведы, привлеченные в качестве экспертов, никаких «оскорблений» в «Тангейзере» не обнаружили. «МК» удалось взять эксклюзивный комментарий у г-на Кулябина.

— Тимофей, какой урок мы все должны вынести из этого громкого процесса?

— Важно главное. На примере данного процесса стало понятно, что в стране существует единое театральное сообщество. И это очень ценно. Когда люди поняли, что мы все в одной лодке, и помогали, чем могли. Мы ощутили мощный тыл, за что говорю всем огромное спасибо. Вот это и есть самый важный итог. Ну а кроме того, сегодня было вынесено очень адекватное решение, что хорошо характеризует наш суд — объективный и независимый.

— Какова дальнейшая судьба «Тангейзера»?

— А вот этот вопрос — к директору Новосибирского театра оперы и балета. Поскольку моя миссия в этом театре (после премьеры) завершена. Впрочем, в Новосибирске я буду до сентября, ведь осенью грядет еще одна моя премьера «Трех сестер» в театре «Красный факел».

фото: Михаил Ковалев

С этим Тангейзером все время что-то неладное творится. Полтора года назад в Дюссельдорфе, в самом знаменитом театре Земли Северной Рейн-Вестфалии в опере На Рейне в считанные дни закрыли оперу «Тангейзер». Сыграли всего-то один раз и баста. А все почему? Потому что режиссер Бурхард Косьмински превратил минизингера (певца) Тангейзера в нациста, который в первом же акте расстреливал еврейскую семью из трех человек, к тому же раздетую до нага. А еще параллельно в прозрачных кубах корчилась худющая массовка, изображающая жертв газовых камер.

Тогда вышел несусветный скандал: в зале кричали «Бу», хлопали дверьми, кому-то в антракте вызывали скорую помощь. Однако режиссера, предложившего такую трактовку, никто не выгнал, ему не устроили публичную порку, не выдали волчьего билета. Просто признали: «Да, ошибка, да, ужасно!» И решением муниципалитета «Тангейзер» просто запретили к показу, однако разрешили его играть в концертном исполнении — чтобы хоть как-то вернуть затраченные на постановку немалые средства, да и певцов было жалко. Экономные немцы — что с них возьмешь?

И вот наш «Тангейзер» — новосибирский, закутанный в снегах, представший перед судом. Верующие, которые сами спектакля не видели, но слышали, оскорбились на вид обнаженных танцовщиц вокруг Христа. Дальше — жалобы, демонстрации у театра, адвокаты, судебные заседания — ну в общем, всем все известно. Как видите, два «Тангейзера» и — две реакции, как две цивилизации. Аабсолютно разные.

На самом деле не все так просто, как белое и черное, косность и прогресс. И художники, занимающиеся современным искусством, не бабочки, не белые и пушистые зайки. Надо понимать, особенно сегодня, что они разные: талантливые и не очень, одаренные провокаторы (катастрофически мало) и спекулятивные радикалы (увы, много)… Но…(и это важно понимать) идет большой культурный процесс и в нем нон-стопом должно всегда много всего происходить. Должны быть успехи, ошибки, провалы, для того, чтобы случались прорывы, открытия, потрясения.

У нас же потрясения в основном от наказания. И возникает вопрос — откуда такая кровожадность в народе? Вот о чем надо задуматься. Почему, скажем, верующие во Христе или те, кто таковыми себя называют, жаждут крови всех «младенцев», без разбору? Во спасении театральная общественность собирала подписи не только по стране, но и миру, чтобы хоть как-то защитить товарища по цеху — молодого режиссера Тимофея Кулябина, которому еще не исполнилось тридцати лет. И который, теперь это ясно, просто попал в запущенную машину идеологической борьбы. Он то как раз тонкий, чуждый социальнйй агрессии в искусстве и, уверена, за которым еще очередь будет стоять в опере. Похоже, письма сработали и дела на Кулябина и директора Новосибирской оперы Мездрича закрыты. Но страну трясло две недели. Где гарантии, что снова какие-то верующие или атеисты, одержимые какой-то идеей не придут в другой театр, на выставку, в библиотеку ( и до нее руки дойдут) и не увидят там оскорблений? Не прочтут их в статьях журналистов, защищающих художников? И где гарантии, что сами художники не перестанут руководствоваться только амбициями, не думая о том, что их работы дискредитируют само современное искусство.

Впрочем, даже у самого плохого всегда найдется что-то да хорошее. В данном случае, гарантированы две вещи: вся страна теперь в курсе что есть такая опера «Тангейзер» и приблизительно о чем там речь. И есть такой режиссер — Тимофей Кулябин.

После суда режиссер дал эксклюзивный комментарий «МК»:

— Тимофей, какой урок мы все должны вынести из этого громкого процесса?

— Важно главное. На примере данного процесса стало понятно, что в стране существует единое театральное сообщество. И это очень ценно. Когда люди поняли, что мы все в одной лодке, и помогали, чем могли. Мы ощутили мощный тыл, за что говорю всем огромное спасибо. Вот это и есть самый важный итог. Ну а кроме того, сегодня было вынесено очень адекватное решение, что хорошо характеризует наш суд — объективный и независимый.

— Какова дальнейшая судьба «Тангейзера»?

— А вот этот вопрос — к директору Новосибирского театра оперы и балета. Поскольку моя миссия в этом театре (после премьеры) завершена. Впрочем, в Новосибирске я буду до сентября, ведь осенью грядет еще одна моя премьера «Трех сестер» в театре «Красный факел».

фото: Лилия Шарловская

Сообщение на одном из фанатских евросайтов об участии г-жи Гагариной в конкурсе на момент сдачи этой заметки официально не подтверждено ни телеканалом-вещателем, ни самой певицей, которой строжайше запрещено давать комментарии, ни другими причастными к этому странному «европроисшествию» лицами. В частности, авторами песни, представляющими собой невероятный клубок мастеров высшей пробы – матерого композитора и продюсера Константина Меладзе, модного певца и композитора Антона Беляева и бессменного (в контексте «Евровидения») Филиппа Киркорова, поп-короля и мегапродюсера. Но рано или поздно, сегодня или завтра, официальное подтверждение будет, и, конечно, совершенно непонятна завеса тайны, которой окутана уже ставшая секретом Полишинеля новость.

О том, что Россия будет участвовать в конкурсе «Евровидение 2015», было понятно еще с осени, когда страны-участницы Европейского вещательного союза должны были определиться со своим решением. Каждый год какая-то группа стран по тем или иным причинам отказывается от участия – кто по творческо-политическим причинам (как, например, в свое время Италия с Турцией, не согласившиеся с регламентом жюри и итогами голосований), кто-то (как Украина в этом году) из-за сложного финансового положения. Россия о своем отказе (от участия) в положенный срок не сообщила, и таким образом формально осталась в числе стран-участниц Евросонга-2015. Однако, и движения никакого не наблюдалось, как в былые годы . Создавалось впечатление, что из-за сложной политической ситуации вокруг России в мире, из-за этих санкций и контрсанкций, вопрос с «Евровидением» повис в воздухе, и скорее всего страна готова уже заплатить большой штраф за нарушение регламента, но во «вражье логово» ни ногой! Тем более что негатив от санкций усугублялся еще и тем, что хозяйкой нынешнего «Евровидения» будет скандальная женщина с бородой Кончита Вурст, и делегации России придется «припадать к руке» артиста, которого здесь ревнители «духовных скреп» готовы испепелить в адовом огне.

Последний срок подачи заявок (на участие в конкурсе) истекает буквально на днях, и вот, наконец, сенсационная утечка случилась! Понятно, что решение принималось не вчера и готовилось в обстановке секретности. Возможно, причина крылась не только в самом решении – участвовать или не участвовать, но и в участнике. Многие потенциальные кандидаты, понимая, что вряд ли их ожидает в этом году приветливый прием (и это не зависело от песни, профессионализма или креативного номера) из-за политического контекста вокруг страны, шарахались от идеи поездки на «Евровидение» как черти от ладана. Только Сергей Зверев заявил о своей готовности, на что Алла Пугачева заметила, что «Евровидение» нынче такое, что как раз Звереву туда и ехать, но ее оптимизм вряд ли разделяло телевизионное руководство.

Каким образом удалось уболтать хрупкую и пугливую лань Полину Гагарину, и понимает ли она, что ее ждет (если вспомнить даже, как зал «забукивал» и затаптывал в прошлом году в Копенгагене выступление сестер Толмачевых, как только дикторы произносили слово “Russia”), пока остается загадкой, но в любом случае отчаянный поступок этой смелой девушки, замечательной артистки, заслуженной «Певицы года», вызывает и сочувствие и восхищение. Как стало известно «МК», уже есть даже заготовленный пресс-релиз, который будет обнародован после официального сообщения об участии в конкурсе, где Полина Гагарина говорит о том, что «преждевременно пока думать о победе». Еще бы! Но то, что она на «Евровидении» будет обворожительна, а ее выступление станет блистательным, сомнений не вызывает. Жаль только, что ситуация вокруг, как говаривал Миахил Сергеевич Горбачев, «обострилась»…

«МК» будет держать читателей в курсе развития событий.

Смотрите видео по теме "Полина Гагарина готовится к участию в Евровидении "

В этом году на музыкальном конкурсе "Евровидение", который пройдет в столице Австрии, Вене, Россию будет представлять певица Полина Гагарина. Эту новость сообщил в своем Twitter продюсер Гагариной Константин Меладзе. "Авторы песни — шведские композиторы. Скоро премьера!" — написал продюсер. Представляем вам отрывки из лучших клипов Полины Гагариной. 
Оригинал видео на ресурсе youtube, аккаунты Ello и Velvet Music

фото: Геннадий Черкасов

Вот что говорит советник министра культуры Виктор ПЕТРАКОВ, который работал вместе с новым главой Департамента культуры, когда тот только начинал свою карьеру.

— Александра Владимировича я знаю достаточно давно. В свое время он пришел в аппарат Министерства культуры, в наш Департамент по сохранению культурных ценностей из музея «Бородинская битва» и сразу же проявил себя как энергичный сотрудник. Было приятно наблюдать, как он работал и рос. Через какое-то время он был приглашен в аппарат правительства, где мы продолжали поддерживать связь. Нас ведь, помимо рабочих связей, объединяет общее увлечение военной историей. Он является профессиональным ученым в области униформистики. Одна из его специальностей — не многие в России могут этим похвастаться — это работа по атрибуции портретов неизвестных на основании изучения формы одежды, наград, знаков отличия, иногда даже по усам.

— Росохранкультура была расформирована при Кибовском. Злые языки говорят, что это не случайно. Все-таки расформирование ведомства было как-то связано с его назначением руководителем?

— Нет. Я полагаю, что это было связано с той твердой, принципиальной позицией, которую занимала наша служба по отношению к сооружению и проектированию незаконных объектов с точки зрения законодательства об охране культурного наследия. Возникали разные доминанты, в частности, история с Охта-центром. И еще три сотни доминант, которые могли возникнуть в Санкт-Петербурге, если бы не твердая позиция нашей службы, соответственно, и Кибовского. Мы тогда дошли до Верховного суда — все суды были выиграны, но, видимо, не все меры пришлись кому-то по душе. Вообще, Кибовский — замечательный человек, легкий на подъем.

— Хотелось бы услышать ваше мнение по поводу книги Кибовского «Сибирский цирюльник. Правда и вымысел киноэпопеи», где он обращал внимание на исторические ошибки в фильме Никиты Михалкова. Режиссер назвал ее «дорогим заказом людей, которые не могут примириться с надеждой на возрождение самосознания нашего народа». Были ли основания для этого?

— Предваряя эту историю, хочу рассказать другую, случившуюся за несколько лет до того. В 2000-м году Кибовский, уже будучи кандидатом исторических наук, получил повестку в армию. Тут министерские руководители начали хлопотать, чтобы, говоря на жаргоне, отмазать от армии, не спрашивая его. Он сказал: «Не надо, я хочу служить». Отмел все попытки освободить его от армейской повинности и пошел служить в морскую пехоту. Что касается «Сибирского цирюльника», то могу сказать, что никакого заказа не было, хотя Никита Сергеевич и предполагал, что это заказ и что издание обошлось в кругленькую сумму. Сам Михалков считал, что это заказал министр культуры, видимо, полагая, что режиссер метит в министры. На самом деле книгу — весьма увесистый том — помогли выпустить энтузиасты, которые фанатично относятся к этой теме. А ведь Михалкова по этому фильму консультировали 10 докторов исторических наук. Помню, меня попросили закупить целую коробку этих книг — Михалков хотел раздать книгу своим консультантам. Если обывателям все равно, кто во что одет, то есть люди, реконструкторы, которые этим живут, обращают на это внимание. После Кибовский выступил консультантом ряда фильмов, например, у Хотиненко. Кибовский и многие его коллеги, специалисты по военному костюму, видели огрехи в разных фильмах и выпустили статьи в журнале «Старый Цейхгауз», в редколлегию которого он входит.

фото: Михаил Ковалев
Ночь в музее.

— Как считаете, что главное сделал Кибовский на посту руководителя Департамента культурного наследия города Москвы?

— Я был одним из тех, кто рекомендовал его на эту должность и наблюдал за его действиями, которые имели общественный резонанс. Это защита ряда объектов, которые подлежали сносу. Это и запрещение рекламы на памятниках истории и архитектуры — это инициатива, которая исходила от его департамента и недавно приобрела федеральное значение. Это и жесткие штрафы за те или иные нарушения Закона «О культурном наследии». Это и программа «1 рубль за 1 кв. м». Документально там все непросто, но в общем это большой шаг вперед, ведь мы наблюдаем много руинированных объектов культуры, они кому-то принадлежат, но владельцы ничего не делают. А программа, которая дает льготы, но при этом обязывает следить за зданием, это важный инструмент, благодаря которому Москва становится красивее и помогает сохранению культурного достояния. Наверное, были и ошибки — за всем уследить очень трудно, тем более что коллектив, который он возглавлял, очень обширный, могли быть кадровые ошибки. Но решение о том, что он переходит на должность более публичную, говорит, что его работой довольны, он справлялся, и, будем надеяться, в новой работе Александр Владимирович проявит себя достойно.

Своими впечатлениями от работы Кибовского на предыдущем посту делится и координатор общественного движения «Архнадзор» Сергей КЛЫЧКОВ. По словам нашего собеседника, в отличие от открытого для дискуссий с москвичами Капкова Кибовский «на контакт не шел».

— С нашей стороны звучала не только критика, но и рациональные предложения, но диалога не было, наоборот, мы видели довольно нервную реакцию и заявления о том, что есть настоящие эксперты, а общественность не особо понимает суть дела, — говорит Сергей. — Одна из последних ситуаций касалась ансамбля доходных домов Привалова архитектора Нирнзее по ул. Садовнической, 9. Была подана заявка признать их памятниками культурного наследия федерального уровня. Департамент мог поддержать идею на начальном этапе, однако фактически самоустранился, в итоге начался снос памятника. Также мы выступали с идеей создать специальное подразделение полиции, состоящее из компетентных в архитектуре людей, которое могло бы оперативно реагировать на подобные ситуации, поскольку снос часто устраивают в выходные или праздничные дни, когда ни до кого не достучаться. Нас не услышали.

Вместе с тем Клычков признает, что при Кибовском был значительно увеличен бюджет реставрационных работ в городе, приведены в порядок многие фасады. Заработала программа «рубль за метр», по которой инвесторы вкладываются в реставрацию исторических объектов, а взамен получают право льготной аренды на последующие 49 лет. В результате удалось спасти ряд памятников. «Эти вещи сложно не замечать, — констатирует общественник. — Возможно, на новом посту Александр Владимирович еще как-то раскроется».

фото: Геннадий Черкасов
парк Горького.

СПРАВКА "МК"

То, что карьера Александра Кибовского пойдет вверх, было ясно всем, кто более-менее с ним знаком. Александр Владимирович — человек с амбициями, он много лет занимает различные административные посты, успевая писать книги, консультировать кинематографистов по вопросам военного костюма, председательствовать в Московском отделении Российского военно-исторического общества. Биография у него почти безупречная. Окончил с отличием Московский историко-архивный институт (ныне — РГГУ) в 1995-м, поработал младшим научным сотрудником в музее-панораме «Бородинская битва» пару лет, потом ушел в Минкультуры — в отдел Департамента по сохранению культурных ценностей. В 2000 году стал кандидатом исторических наук. Несмотря на научное звание, прошел срочную службу в армии. Работал в правительстве, в 2008-м назначен руководителем Росохранкультуры. После расформирования ведомства в 2010-м Александр Владимирович занял пост руководителя Департамента культурного наследия Москвы, который занимал до последнего времени. За плечами чиновника много заслуг, хотя некоторые считают его карьеристом.

Читайте материал: "Освобождение Капкова открыло череду перестановок в московском правительстве"

Она родилась на Старом Арбате, национальность — космополитанка, живет в Зазеркалье по адресу Одна абсолютно счастливая деревня… Так ответила на вопросы полушутливой анкеты писательница Алиса Даншох, у которой только что вышла новая книга — «Кулинарные воспоминания счастливого детства».

Что еще мы можем узнать об авторе? По профессии она хранительница очага, образование неокончательное, образ жизни ведет почти скромный, родным языком владеет со словарями, а английским и французским — запросто. Публикации у Алисы периодические, и чаще всего в родной «Литературной газете», где она служит обозревателем.

На обложке третьей ее книги на золотом фоне воспроизведена репродукция картины «Гости. День рождения». На полотне художницы Ольги Богаевской — счастливые лица мальчишек и девчонок, которых именинница угощает свежими ягодами. Впрочем, до них дело пока не дошло — других вкусностей хватает… Картина из Русского музея как бы готовит читателя к вкусным и аппетитным рассказам и историям счастливой поры, которая бывает только в детстве. В книге, которую элегантно выпустило издательство «У Никитских ворот», четырнадцать фирменных эссе. Все они так или иначе связаны с едой. И с детством Алисы, которое она помнит в подробностях.

Так и представляешь маленькую девочку за тем самым столом с картины — среди друзей-приятелей по даче. А на кухне хлопочет любимая бабушка… Книга благодарной внучки посвящена памяти бабушки и дедушки. Всматриваешься в черно-белые фотографии — совсем они еще не старые, на внучку хватает и времени, и сил. Книга Алисы Даншох — поклон им. А нам всем урок — надо учиться не забывать.

Конечно, все истории не только кулинарные (хотя рецепты огурцов малосольных с заговором или омлета на сметане с грибами, сыром, вареным картофелем и зеленым луком читать нелегко — аппетит разыгрывается). Сколько встреч с потрясающими людьми и их удивительными судьбами дарит Алиса Даншох! От писателя Дмитрия Балашова, автора романа «Господин Великий Новгород», чья жизнь закончилась трагически, до выдающегося ученого-патофизиолога академика Александра Богомольца, от соседки Людмилы Ивановны Красавиной до первой любви Аси…

У Алисы Даншох все дело в шляпе. Она и на фотографии на последней странице обложки в одной из них. Если хотите познакомиться лично, приходите 12 марта в Московский дом книги на Новом Арбате на презентацию «Кулинарных воспоминаний счастливого детства». Начало в 18.30. Еще и концерт музыкального коллектива фонда «Арт-линия» услышите. Автограф гарантируется.

Фото: moscowmanege.ru

Как стало известно «МК» из источников, близких к мэрии, Манеж на один день — 22 марта — арендовал состоятельный бизнесмен, который пригласил на свадебные торжества ни много ни мало — 500 гостей. Надо думать, вечеринка будет шумной, и древние стены Манежа порядком потрясет.

В самом музейно-выставочном объединении «Манеж», в которое входит центральный выставочный зал, как и еще ряд объектов, «МК» подтвердили информацию о готовящемся крупном торжестве.

«В конце марта планируется проведение свадебного торжества», — сообщили «МК» в пресс-службе Манежа, оговорившись, впрочем, что «это высокодоходное, короткое (1 день без учета монтажа/ демонтажа) мероприятие согласовано с ФСО, службами пожарной безопасности, инженерного и архитектурного контроля, соответствует нормам и требованиям проведения мероприятий на данной площадке».

Один из основателей общественного движения «Архнадзор», москвовед и культуролог Рустам Рахматуллин пояснил «МК»: «Во время пожара сгорела только кровля Манежа, остальное сохранилось, так что здание правомерно считается объектом культурного наследия. Но чтобы сказать вам, можно ли там проводить подобные частные мероприятия, нужно посмотреть охранное обязательство». Судя по всему, охранному обязательству вечеринка не противоречит, противоречит только чувству прекрасного, пониманию словосочетания «храм искусства».

Манеж, впрочем, и не скрывает, что эта свадьба — «вынужденная мера для получения дохода для выживания в современных условиях, без вреда для имиджа площадки за счет краткосрочности события и его камерности». Именно такие «вынужденные меры» позволяют «МВО «Манеж» в период смены одного проекта на другой в выставочном плане принимать мероприятия, которые позволяют формировать внебюджетный фонд (в том числе в этом году проводятся такие мероприятия как Russian Fashion Week, например)».

Однако Манеж — далеко не единственное место культуры и искусства, которому приходится сдавать в аренду свои площади. Многие усадьбы идут на такие жертвы. Петергоф, допустим, этого даже не скрывает. «Так поступают многие другие учреждения культуры. За счет этого «Манеж» имеет возможность развивать инфраструктуру и осуществлять собственные выставочные проекты, такие как масштабная инсталляция «Золотой век русского авангарда» Питера Гринуэя, выставка «Живу-Вижу» Эрика Булатова, готовящийся летний фестиваль «Манеж. Медиация» и многие другие, с минимальным привлечением бюджетных средств», — сообщает пресс-служба музейно-выставочного объединения.

И, как ни печально, даже при Капкове главному выставочному залу страны приходилось идти на «вынужденные меры». Еще в 2012 году, когда Манежем руководила Марина Лошак, здесь прошел корпоратив одной крупной государственной компании. «Гуляли так, что стены тряслись», — рассказал «МК» один из очевидцев, пожелавший остаться неизвестным.

Свое мнение по поводу проведения частных мероприятий в стенах Манежа, да и вообще на любых исторических и культурных площадках, прямая задача которых демонстрация и популяризация искусства, культуры и истории, высказал архитектор Петр Войс.

Была хорошая акция питерской группы «Синий всадник» — «В ж..у культуру», как раз по теме. Она говорила о том, что обыватель привык считать культурой то, что ей не является. Поэтому в главном выставочном зале страны случаются такие вечеринки. Обыватель привык к культуре прислоняться. Он не может оценить, где настоящая культура, а где эрзац-культура, поэтому его тянет в храмы культуры, которым считают и Манеж. Престижно состоятельному человеку устроить там вечеринку. Это бытовая культура, которая не имеет отношения к философии культуре. Сейчас время бытовухи.

У нас много критических стрел выпускали в адрес организаторов культурных процессов. В итоге культуру далеко загнали. Капков пытался что-то сделать, какие-то реформы провести. Чтобы верхние слои дошли до нижних и наоборот. Одного Капкова не хватит. Идет процесс загнивания культуры. В советское время ни народ, ни правитель не могли подумать о том, чтобы такие вещи делать в Манеже. Это было более честное время в этом смысле, нежели то, в котором мы сейчас живем. По-хорошему — такого, конечно, не должно быть. Наше время — «общество спектакля», как сказал Ги Дебор. Нельзя назвать черное белым, а белое черным, сказать, что такое хорошо и что такое плохо — это не разрешимая проблема. Это общество нужно критиковать и разваливать, и создавать чувство настоящей культуры. К счастью, есть такие художники, которые это делают, есть такая прослойка андерграунда. Это позволяет надеяться, что жизнь станет лучше, будет культура, которая представляет общество. 

Ценители фарфора не пройдут мимо уникальных чайных и столовых сервизов, которым мастера легендарного завода «Мануфактуры Гарднеръ в Вербилках» дали название «Совершенства природы». Тончайший фарфор толщиной в полтора миллиметра, превосходящий белизной снежные покровы, остался таким же, как при Екатерине Второй. Как известно, государыня отдавала предпочтение именно вербилковской посуде. Сервизы выпущены к 260-летию старейшего в Европе предприятия ограниченным тиражом. Шедевром вербилковских мастеров можно назвать и чайные пары с мимозами.

Ну, а если вы хотите украсить свой дом изящными скульптурными статуэтками, остановитесь у стенда «Дулевский фарфор». Между прочим, эти милые вещицы отлиты с авторских форм 50—60-х годов прошлого века! Можете смело считать, что приобретете раритет!

Самые взыскательные дамы будут в восторге от украшений нижегородского промысла «Варнавинская резная кость». Каждое изделие режется мастером от начала до конца вручную — без применения штампов и шаблонов. Шуйские мастерицы порадуют женщин новой коллекцией строчевышитой одежды из льна — модно, удобно и красиво! Белым по белому… Оказывается, ручная игольчатая вышивка может быть и такой.

Ее секретами владеют мастерицы предприятия «Кадомский вениз». По красоте их изделия соперничают с венецианским кружевом. Изделия этих мастеров станут прекрасным подарком.

Торжокские мастерицы из Тверской области представят вниманию новую женскую коллекцию льняной одежды, гармонично сочетающую комфорт и качество натуральных тканей с традиционной вышивкой и тенденциями современной моды. А также разнообразные аксессуары из натуральной кожи и замши, в которых смело воплотились лучшие традиции новоторжской золотной вышивки.

Любителей этнических украшений ждут сюрпризы от предприятия «Скифская этника». Мастера утверждают, что изделия из коллекции «Неолит» подарят их обладателю гармонию древнего мира.

Важно отметить, что на выставке будет представлена только продукция отечественных производителей и стран ближнего зарубежья.

Не останутся в стороне и юные посетители — ребят ждут бесплатные мастер-классы по изготовлению кукол, изделий из дерева, бересты и много другого.

Впервые на проекте среди участниц выставки пройдет фотоконкурс «Мисс. Ладья. Весенняя фантазия». Голосование пройдет на сайте организатора проекта.

Выставка «Ладья» — это удивительный мир народного творчества, праздник весны и вдохновения!

Наталья Шошина

Фото предоставлены из Фотоархива Ассоциации НХП России

фото: youtube.com

На фото: Тимофей Кулябин

Выводы прокуратуры об осквернении образа Христа и использования его для "усиления психологического давления" в опере Рихарда Вагнера "Тангейзер", поставленной в Новосибирском театре оперы и балета и вызвавшей возмущение местного митрополита и православной "общественности", сделаны без проведения искусствоведческой экспертизы и основаны лишь на заключении доктора богословия протоиерея Бориса Пивоварова, передает "Интерфакс" со ссылкой на заявление зампрокурора Новосибирска Игоря Стасюлиса.

Сами сотрудники прокуратуры исследовали буклет, рекламу и видеозапись спектакля. В постановлении зампрокурора, в частности, говорится, что в оригинале оперы Вагнера в постановке 1845 года образ Христа не использовался. Прокуратура пока не приняла решение, будет ли подано ходатайство о снятии оперы с репертуара.

Спектакль-опера "Тангейзер" был поставлена на сцене НГАТОиБ в декабре прошлого года. Действие ней перенесено в наши дни, в версии режиссера Иисус Христос стал героем эротического фильма, который снимает рыцарь Тангейзер.

Напомним, 24 февраля прокуратура Новосибирска возбудила административные дела в отношении директора НГАТОиБ и режиссера, поставившего оперу Вагнера «Тангейзер". В его постановке надзорное ведомство усмотрело оскорбление чувств верующих. Директору театра грозит штраф до 200 тыс рублей, режиссеру — до 50 тыс рублей или до 120 часов обязательных работ. Кроме того, доследственную проверку по факту постановки "Тангейзера" начало следственное управление СКР по Новосибирской области по статье 148 УК РФ "Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий".

Между тем, разразившийся скандал вылился в массовую акцию протеста 1 марта — "православные активисты" потребовали запретить показ оперы и отправить в отставку начальника департамента культуры мэрии Новосибирска Анну Терешкову и министра культуры региона Василия Кузина.

За постановщиков оперы вступился председатель Союза театральных деятелей России /Александр Калягин. "Я с огромным уважением отношусь ко всему институту церкви, но я убежден, что поднятый скандал не будет способствовать объединению нашего общества — к чему стремимся мы все, и прежде всего, церковь, — написал он, отметив, что как и митрополит Новосибирский и Бердский Тихон, который обратился с заявлением в прокуратуру, он не видел спектакля и, возможно, также бы не согласился с интерпретацией оперы Вагнера. — Допускаю, что могут быть оскорблены мои чувства: эстетические, нравственные или религиозные. Но и в этом случае, единственное, что я могу предложить — это общественное обсуждение спектакля, собрать экспертов и выслушать экспертное мнение".

В защиту постановки выступил и художественный руководитель МХТ им. Чехова, народный артист СССР Олег Табаков, призвав "остановить травлю" и напомнив, что свобода творчества — абсолютная ценность. "Я не видел спектакля, впрочем, как и те, кто пожаловался на него в прокуратуру. Но сам факт возбуждения уголовного дела по поводу художественного произведения, каким бы спорным и неоднозначным оно ни было, не может не вызвать тревогу", — говорится в его заявлении Табакова, размещенном на сайте МХТ. — У Льва Толстого был прекрасный термин: "энергия заблуждения". Художник имеет право на заблуждение. В нем — этом заблуждении — поиски смыслов, проявления борений духа, в нем энергия жизни. Нельзя бить искусство по рукам. Нельзя грозить уголовными статьями за спектакли, книги, картины, музыку. Отсюда один шаг до сжигания книг на кострах. Свобода творчества — такая же абсолютная ценность, как и свобода вероисповедания. Цензура в любом проявлении — государственном или церковном — опасна. Задача общества и церкви, как мне представляется, — не преследовать любого, кто, по мнению этого общества или его особо ранимых представителей, нарушил в своем произведении нормы морали, задел чувства, но вести диалог, дискуссию, убеждать, спорить, совестить, в конце концов. Я призываю остановить травлю режиссера и театра. Давайте говорить, а не размахивать уголовным кодексом. Давайте спорить, а не судить. Давайте помнить, что в начале было слово, а не кулак".

фото: Ян Смирницкий

— Г-н Фрай, остается ли опера народным искусством или это развлечение для элиты?

— Важный вопрос. Изначально опера столь же синтетична как и кино. Этот жанр объединяет в себе всё — костюмы, сценическую живопись, драматургию, пение… Но есть тенденция, что многие режиссеры стремятся приблизить оперу к современности.

— Но это же нормально.

— Так-то оно так, но мало кто понимает путь, по которому надо двигаться в этом стремлении. Предлагаются слишком интеллектуальные концепции, а для обычного зрителя они не подходят. Не все понимают, к сожалению, что режиссер — это всего лишь посредник, и опера выигрывает как жанр только тогда, когда с помощью этого посредника она становится понятна ВСЕМ. Только так проявляется ее сила.

— В России мы воочию видим недостаток новейшего оперного материала — новых драматических идей, сюжетов, либретто. В Европе — та же проблема?

— Нет, ну почему — у вас в Москве есть такие оперные продакшены как театр Покровского, театр Станиславского и Немировича-Данченко (мой собеседник назвал его просто «Станиславским», — Я.С.), которые заботятся о новом материале. Впрочем, проблема с этим материалом есть и в Европе. Нет, новых опер написано предостаточно, но их язык… не доходит до публики. Есть элита, сидящая в башне из слоновой кости, что-то, при этом, слушающая и восхваляющая…

— Опусы Штокхаузена?

— Допустим Штокхаузена. Но всё это не имеет никакого отношения к реальной жизни. Впрочем, есть и позитивные примеры. В январе в Баварии я смотрел очень интересную премьеру оперы «Доктор Живаго», написанную русским композитором Антоном Лубченко (он же дирижировал). Это такой микс из Шостаковича, Яначека, немножко из Щедрина, музыки к фильмам… к тому же, история взята очень известная. И это всё настолько волшебно соединилось, что немецкая публика стоя приветствовала артистов и оркестр!

— Ну и я тоже недавно слышал оперу польского композитора Анджея Чайковского (1935 — 1982) «Венецианский купец», — и это удачный микс из Берга, того-сего… Только таким образом, — благозвучно микшируя разные подходы, — можно торить дорожку к сердцу слушателя?

— Прежде всего должен быть понятен сюжет. Ну и, конечно, публика должна считывать музыкальный язык. Потому что иной авангард не очень понятен даже тем, кто его пишет…

— То есть авангард к уху публики не пробьется?

— Опасность тут в чем? В Европе есть оперная элита (из режиссеров, критиков etc.), которая всячески продвигает сочинения, всё более и более подходящие для специалистов. И даже есть расхожее представление, что «если народу нравится, значит сочинение ужасное». Ну и к чему это приводит? И так в наше время всё меньше и меньше людей интересуется классической музыкой. Поэтому мы (оперные идеологи, — Я.С.) должны людей брать с собой, а не пренебрегать ими. Пора думать о публике, потому что мы ее теряем.

* * *

— В одном интервью вы заметили, что в Европе куда меньше интересуются балетом, чем в России. У нас схема стандартная: в любом музыкальном театре половина афиши — опера, половина — балет.

— Это всё в продолжение дискуссии о современном языке. Да, когда я познакомился с Россией, меня поразило, что здесь все хотят смотреть балет. Оперу даже меньше. А в Европе наоборот. И причина в чем? Многие театры совершили с балетом очень серьезную ошибку: ведь этот самый процесс модернизации оперы, о котором мы говорим, 40 лет назад шел и в балете. Желая «развить» жанр, творцы предприняли попытку заменить классический балет на танцевальный театр. Попытка потерпела фиаско, потому что танцевальный театр по определению не мог быть столь же популярным. И сейчас лишь в немногих оперных театрах Германии (крупных, в основном) есть классические балетные труппы, в остальных — или вообще ничего, или так…

— То есть, убита публика, которая хотела бы смотреть классический балет?

— Да. Хотя в это сложно поверить. Нет, есть, конечно, балетные столицы — Гамбург, Берлин, Штутгарт, Мюнхен… Но… Я как-то ставил спектакль у вас в Улан-Удэ и, между работой, пришел на балетный вечер. Боже, там 60 танцоров! А это далеко не самый крупный театр. Но такой балет как в Улан-Удэ, у нас имеют только «гросс-театры». Так что, подытоживая, опера не должна пойти по этому пути.

— Да, но… некоторые оперы длятся по 3-4 часа с двумя антрактами, современному человеку бывает тяжело физически всё это выдержать.

— Я не стал бы обобщать, всё зависит от конкретного сочинения. Есть вещи, которые до сих пор не утратили своей мощи и силы. А два антракта… что ж, это прекрасная возможность пообщаться. Кстати, в Европе каждый сезон — обязательно одна-две премьеры совсем-совсем новых опер, что связано и с интересом журналистов, желающих писать только о свежих решениях. При этом журналистов не трогает, что постановки эти не очень хорошо посещаются. Я лично считаю, что нужно искать баланс — между интерпретацией, массовой публикой и запросами интеллектуалов. И это соотношение нужно очень тонко и точно наладить.

— Сколь далеко режиссер может зайти в своих интерпретациях (пусть даже на классическом материале)? Если вы слышали, в Новосибирске возник нешуточный скандал вокруг премьеры «Тангейзера» в постановке Тимофея Кулябина. Заведены уголовные дела… мол, оскорбил чувства верующих.

— И в Европе есть такая тенденция — устраивать скандал вокруг премьер, чтобы привлечь к ним еще большее внимание. Но если постановка качественная — ей скандал для раскрутки не нужен.

— Нет-нет, у нас уже иные реалии, в данном случае и режиссер, и театр, и даже местный Минкульт — «под прицелом» радикально настроенных групп граждан… В Германии были прецеденты, когда отменялись те или иные вещи?

— Нечасто, но случается. У меня был опыт, когда один спектакль закрыли: режиссер и директор театра сильно поссорились, потому что дирекция не сразу поняла, что разрешать такую постановку — большая ошибка. А когда поняла — попросила у режиссера кое-что изменить. Тот не согласился, и подал на театр жалобу. Так что моральная цензура в Европе имеется.

— Да, но внутренняя.

— Не только. Недавно в Дюссельдорфе — правда, под серьезным давлением общественности — дирекция театра тоже отменила демонстрацию своего «Тангейзера» (за сцены, отсылающие к нацистским лагерям смерти, — Я.С.).

— У нас в прессе развернулась дискуссия — почему молчит цех? Почему, когда радикалы бьют одного, другие «деятели» не приходят ему на помощь?

— Тут я не стал бы заблуждаться. В этих случаях борьба всегда индивидуальна.

— То есть каждый сам за себя?

— Да.

* * *

— Возвращаясь к общемировому кризису — сколь пагубно он сказался на оркестрах, оперных театрах?

— Германию и Австрию он почти не коснулся, а вот в Штатах проблемы серьезные. Потому что там много именно частных культурных институций, финансируемых небольшими фондами. А публики, которая интересуется классикой, становится всё меньше. Поэтому спонсоры уходят, оркестры рассыпаются — Филадельфийский оркестр закрылся, опера в Сан-Диего на грани банкротства. Если взять Европу — в Италии совсем не все гладко, в Нидерландах — вообще катастрофа (государство прекращает финансировать оркестры, — Я.С.). Проблема в том, что культура — самый мягкий фактор. Это первое, на чем все сразу начинают экономить. И это страшная ошибка. Ведь культура — это идентификация общества. Что невероятно важно для международных отношений, особенно в трудные времена, — это последний шанс для нас понять друг друга. Иначе вообще станет не о чем говорить, уйдет общая почва из-под ног, на которой мы можем сойтись…

— Но это, увы, не все понимают.

— Да, но помимо непонимания чиновников, и сама культура должна думать о том, как ей быть более открытой, а не замыкаться в узких интеллектуальных рамках, когда нормальный обыватель уже ничего понять не может. Мы — еще раз повторю — должны максимально пригласить с собой ВСЕ части общества, всех посвятить в магию искусства. Но и не скатиться при этом в пошлый популизм. Опять же — вопрос в балансе. Самое главное, чтобы всё было очень высокого качества. Поверьте, качество понимают все. Это универсальный язык.

— Тогда вдогонку вопрос о важности нынешних культурных контактов в ситуации санкций и взаимных обид?..

— Да это сверхважно сейчас. В Европе я очень тесно работаю с русскими, каждый месяц у меня выступают по 2-3 коллектива. Сначала публика спрашивала — «Зачем ты это делаешь?». Я им отвечал, что так мол и так, «тяжелые времена». А потом они знакомились с русской культурой и восклицали — «Это правильно, что они выступают у нас, это очень здорово! Это великолепное качество, привози больше!». И эту рекламу русского искусства нужно делать все время. И в какой-то момент все обнаруживают, что у нас… одна культура и один общий дом. Россия и Европа — принадлежат друг другу. Брукнер и Вагнер, Глинка и Чайковский — одна семья.

* * *

— К вопросу о популяризации жанра. Как вы относитесь к такому феномену (уже бывшему) как Три тенора, а то иные музыкальные идеологи говорили про «кровоточащие обрубки», имея ввиду исполняемый ими свод популярных арий, надерганных из опер…

— А я считаю, что это был очень важный прецедент. Их записи в рейтингах поднимались даже выше попсовых. И классической музыке это очень помогло. Ну о чем вы говорите, если Паваротти с Nesun Dorma из «Турандот» был в первой пятерке мировых чатов. Люди, которые никогда доселе не слушали классику, включая случайно Теноров, думали — «ба, да это не так уж плохо, может, сходить теперь в театр?». Я вам расскажу свой пример — я в Дрездене делаю Оперный бал (в 2009 году на него приезжал Владимир Путин). Это такой смешанный формат: там и оркестр, и балет, и опера, причем, открываем мы бал 2-часовым телевизионным гала, в момент которого звучат популярные классические композиции. Так вот количество телеаудитории невероятно превосходит количество любой просто классической передачи… это нужно делать, потому что важно вернуть публику.

— А какой возраст вашей публики?

— Ну здесь никакого секрета нет, публика, способная к понимаю академической музыки, повсеместно стареет, например, возраст телеаудитории нашего Оперного бала — где-то от 50-ти лет, молодежь телевизор вообще не смотрит… а чтобы привлечь молодых нужна особая работа, которую, кстати, тоже мы постепенно ведем.

— Сколь разнится оперная жизнь в России и в Европе?

— Во-первых, в России, — говоря о ментальном контексте, — в обществе гораздо больше культуры, то есть культурного проникновения в повседневную жизнь. Школьники, например, охотно ходят на балет…

— Ну их часто водят. Иногда через силу…

— Да пусть даже водят — это все равно очень важно! Как бы то ни было, в Москве люди вырастают, окруженные культурной обстановкой. И здесь оперная публика куда более молодая. У нас же работа со школьниками строится по-иному. Государственных установок на посещение культурных мест нет, поэтому сами оперные театры пытаются решить эту проблему, работая с сотней школ, чтобы хоть как-то привлечь ребят…

— А что до разницы в организационном контексте? Как-то вы сказали, что «В России меньше дисциплины».

— Сейчас я скажу по-другому. Немецкое понимание дисциплины меня не очень интересует. Ведь буквально всё в Германии четко распланировано на 2-3 года вперед, работа иных творческих коллективов просчитана по-инженерному. Да, в этом есть свое преимущество: все точно знают, что им делать. Но есть и негативные стороны: теряется естественность, гибкость; ведь в России тенденция — всё делать спонтанно, быстро, аврально. Немцы от такого подхода в ужасе — «Как это вообще может работать?». Однако, в искусстве по-другому и нельзя. Больше гибкости — больше импровизации.

— А с — грубо говоря — рынком оперных певцов всё в порядке? Нет недостатка в голосах?

— Я сам уже 17 лет провожу достаточно крупный конкурс вокалистов Competizione dell’Opera, так вот предварительные туры идут в самых разных городах мира. И куда бы мы ни приезжали, буквально везде — колоссальное количество певцов. И уж за что, но за них можно не беспокоиться. Но! Они должны получить возможность расти дальше, становиться действительно великими. Ведь в мире всего 10-15 мега-звезд, которые закрывают собой весь рынок.

— А ничего, что эти мега-звезды начинают прибегать к другим форматам, поют на стадионах?

— Так это же очень хорошо! Они рекрутируют в классику нового слушателя…

— А я слышал другую точку зрения, что никого они не рекрутируют, а только убивают тонкое начало в жанре…

— Если для них, шествующих к новым высотам популярности, оперный театр продолжает оставаться домом, — ничего страшного не происходит, это все нормально. Но если они становятся совсем уж стадионными певцами, — это никуда не годится. То есть мы опять возвращаемся к проблеме качества. Планка падать не должна.

— Мои друзья из Европы констатируют новую реальность — классические, в нашем понимании, оркестры постепенно начинают менять свой организационный формат: кто-то отказывается от постоянных дирижеров, кто-то от постоянной «прописки»…

— У меня нет ощущения, что оркестров стало меньше. Число их, напротив, растет за счет — тут вы правы — фестивальных форматов, когда оркестр собирается по случаю. Среди проект-оркестров особенно много барочных музыкантов. Они встречаются, играют фестиваль и распадаются. Вот эта тенденция все больше выходит на поверхность. Но я не стал бы драматизировать. О кризисе в культуре говорят уже очень много лет. Еще в 1969-м композитор Булез декларировал, что «нужно сжечь все оперные театры». Ну и? Есть другая не метафизическая, а объективная проблема: при театрах всегда много служащих. И они «кушают» много денег. Так, если 30 лет назад на постановочную работу — на режиссуру, декорации etc. уходило примерно 30% от бюджета театра, то теперь только 15%, потому что остальное съедает административная прослойка. Тарифы растут, штаты увеличиваются, — и с этим надо что-то делать.

— Какие у вас лично будут проекты в России в ближайшее время?

— В Приморском театре (Владивосток) будем ставить «Турандот». А в 2016-м в театре Покровского — «Ариадну на Наксосе». Причем, силами самих трупп, хотя во Владивосток пригласим пару звезд… и оба спектакля войдут в репертуар. Повторяю, международные культурные контакты необходимы как воздух!