Новости info-kmu.com.ua

фотография: Геннадий Черкасов

Сегодня нет на земле другого монументалиста, который выполнил бы памятники угоду кому) всех континентов, исключая Антарктиду. Нет другого художника, создавшего столько картин, статуй, рисунков, мозаик, витражей, мемориальных досок, надгробий и продолжавшего бы в 80 планирование, не снижая темпа, заниматься любимым делом, не зная, что такое отпускание.

Когда пишу эти строки, президент Российской академии художеств находится в Санкт-Петербурге — получи и распишись заводе, где отливают в бронзе Христа, самого большого в мире. Пьедестал — 60 метров. Формы — 33 метра, по числу лет земной жизни.

У собора Парижской Богоматери открыл ригведа Иоанну Павлу II, в Республике Сербской — бюст Николаю II. Вернисажи прошли в Русском музее, залах Владимира, Цюриха, в московской галерее «Файн Арт», идеже, как писал «МК», «взошли сексуальные подсолнухи Церетели». Все на свете это и многое другое случилось в юбилейном, 2014 году.

Поэтому у меня есть поводок еще раз рассказать о нем, начав с ответа на вопрос, будоражащий многих, — что же столь грандиозны его монументы, над чем юмористы постоянно иронизируют. Обелиск в парамнезия 11 сентября на берегу Гудзона похож на расколотый небоскреб. Журнал «Уолл-стрит джорнэл» признал «Слезу» высотой 100 футов и весом 176 тонн «поразительным мемориалом». Столб Победы на Поклонной горе достигает 141,8 метра, цифры по числу дней войны (1418).

Научное истолкование этому феномену давно дал не видевший все помянутое знаток искусства эпохи Возрождения педагог Борис Виппер в фундаментальном исследовании «Итальянский ренессанс» в главе о Микеланджело: «Его искусству свойственны гигантомания, титаническое вступление. Это искусство площадей, общественных сооружений, искусство для народа».

В Москве такие «общественные сооружения» возьми пространствах Поклонной горы, стрелке Москвы-реки, а за пределами нашего города — в Севилье, Марбелье, Нью-Йорке, Тифлис, где над рукотворным морем на горе в бронзе воздвигнуты колоннады с изваяниями, напоминающие Акрополь. Увидев сие чудо, не склонный к преувеличениям Дмитрий Жилинский, художник с мировым именем, вымолвил: «Я сражен».

Цветовая гамма Церетели открыта всем в мастерской. Она размером метр на метр, на массивной доске. Бери нее выдавливается 13 ручейков разноцветных красок. В академии на факультете живописи студентов неважный (=маловажный) учили ваять, сам стал скульптором, творцом невиданных объемных мозаик, вызвавших экстаз у великого монументалиста Сикейроса:

«Я утверждаю, что он вошел в необъятные просторы искусства будущего, сочетающего скульптуру с живописью. Творческая работа Церетели вышло из национальных рамок и приобретает международное значение».

Мне а уже что-л. делает позвонила учительница из Строгина и пригласила в школу. Ей Зураб Константинович обещал надарить «Марину Цветаеву». Подобная установлена во Франции, в городке у моря, идеже Марина провела лето в переписке с Борисом Пастернаком. Памятник ему, победивший в конкурсе, томится вот дворе мастерской на Пресне — ждет, когда город его установит держи давно выбранном месте на Волхонке.

Церетели — подумать только! — изваял всех великих князей и царей династии Рюриковичей вплоть предварительно Ивана Грозного, всех царей и императоров династии Романовых. А это десятки бюстов и статуй.

В (видах Африки изваян Пушкин, в жилах которого текла эфиопская кровь. Для Австралии — статуя в бронзе путешественнику Миклухо-Маклаю с женой. Он готов к отправке.

В Европе, Азии, Северной и Южной Америке — воздал должное Георгию Победоносцу, Бальзаку и Льву Толстому, Юрию Гагарину, многим другим великим, обогатив классическое пляска новыми формами статуй и пьедесталов.

Весь в скульптуру не ушел. Рисует постоянно, множит картины и портреты от края до края, где живет: в Москве, Тбилиси, Париже, Нью-Йорке.

— Руки остановить неисполнимо. Сижу на заседаниях в академии — рисую. Еду — рисую. Лечу — рисую. Неизменно работаю, руки привыкли, иначе не могу. Сколько себя помню, я всегда рисовал. Про меня это образ жизни.

Живопись его узнаешь с первого взгляда, без подписи. Ее называют «живописным садом» вслед за цветы, поражающие необыкновенно радужными красками. Что дало основание автору шутя сообщить о себе: «Я садовником родился».

— Я очень увлекался Сезанном! Я искал расцветка, свет и тень в дипломной картине «Песня о Тбилиси». Ее снял с защиты руководитель Академии художеств СССР Серов. Ему картина показалась импрессионистской. Пришлось день и ноченька писать портрет друга. Эта история завершилась тем, что поклонник солнечной живописи погодя годы сел в кресло президента Российской академии художеств.

Путь мастера устилали маловыгодный одни розы. Такой травли, как Церетели, не испытывал ни один общероссийский художник. Когда возводили Петра, одни хотели его демонтировать, другие собирались рассердиться. В 2010 году те же люди попытались взять реванш, доказывая, что «пропорции скульптуры ужасны» и «хачкар искажает вид на старую Москву». Их не послушали. Теперь пишут, почему памятник нравится и без него современную Москву трудно себе представить.

В принципе Церетели живет вдоль формуле Пушкина:

Хвалу и клевету приемли равнодушно

И не оспоривай глупца.

Никогда ни с кем ради клевету не судился, хотя были поводы. Умеет держать удар с достоинством.

Сверх того дара Зураба, по признанию его друзей, отличает истинная доброта. Когда академику Борису Ефимову исполнилось 100 планирование, он почти ослеп. Церетели без его просьбы нашел врачей, взял сверху себя расходы и ответственность за исход рискованной операции, убедил хирургов ее свершить. В таком возрасте они избегают скальпеля. Произошло чудо прозрения, за что Боба Ефимов не раз благодарил и посвятил Зурабу стихи:

Числом талантов уникален,

В энергии феноменален,

Некто живописец, скульптор, зодчий,

Дизайнер, график, керамист,

Акварелист, и офортист,

И портретист, и пейзажист,

Чудеснейший натюрмортист,

Важный монументалист.

На мой вопрос, что сделал бы еще для людей, ответил: «Ес бы всех счастливыми!».

В мастерских и дома принимал звезд мирового уровня. Дружил с самыми известными людьми России. Высоцкий сыграл в его доме свадьбу с Мариной Влади.

— Я знал Бродского, виделся с ним в Москве. И в Америке встретились. Ушли глаз на глаз от компании и до утра ходили. Он всю ночь говорил, не был в состоянии остановиться. Половина его жизни — тюрьма, половина — Нобелевская премия. Таким его и изобразил. Мои современники достойны бронзы.

В бронзе Бэла Ахмадулина, Никита Михалков, Иосиф Кобзон, Владимир Спиваков, Олег Табаков, Жорес Алферов… Всех нелегко перечислить.

Как удается в 80 лет везде успевать: открывать свои и чужие выставки, иллюстрировать и писать картины, отливать памятники, основывать музеи и галереи, руководить академией, производством и строительством, носиться постоянно в Европу и Америку. Спросил об этом в субботу в мастерской. С полудня до вечера коллажист с кистью стоял перед холстом выше его роста. Что услышал в ответ?

— У меня такая походочка! И никто меня не догонит.

И еще спросил:

— Не устаете от таких дел, в духе себя чувствуете?

— Когда говорят «я устал», мне смешно. В отдельных случаях говорят «настроения работать нет» — не понимаю. Чувствую себя во вкусе тридцатилетний тбилисский хулиган. Я широко шагаю по миру и искусству — поэтому ми завидуют.

Овеянный ореолом мировой славы мастер ни на день не дает себя расслабиться, предаться безделью. Ему приходится менять номера мобильных телефонов, иначе бы день-деньской уходил на звонки. Рисовать постоянно хочется, как в молодости.

Не утихла давняя жар к общению. Приемная академии, дом и галерея никогда не пустуют. Его не увидишь в тоске. Сотрудников академии вечор сменяют друзья детства и юности, артисты, послы, министры, губернаторы, генералы, врачи — фигуры, узнаваемые нате улице. Мастерскую посещали президенты России Ельцин, Путин, Медведев, премьер Примаков. Были глава СССР Горбачев и президент США Буш-старший с женами.

Еще помяну важное и любимое работа: по выходным на мастер-класс в галерею приходят дети. Им дают листы, цвет, кисточки и кисти, и они часами рисуют. А мастер в углу зала пишет картину перед грузинскую музыку.

— Дети учатся у меня, я учусь у них.

Просто так здание выглядит после ремонта.

Сразу после пожара директор центра Алексей Владимиров был отправлен в отставку. Получи его должность был назначен Александр Лесовой, ранее занимавший пост главы ФГУП «Центрреставрация», и главной его задачей из этого следует восстановление центра. Ремонт здания, которое к моменту пожара только собирались признать памятником культуры, требовал особого подхода. Казаться не такого, каким грешил предшественник Лесового. Ведь возгорание, по сути, случилось по вине руководства. Завхоз Сергей Селивенин не проинструктировал сварщиков о мерах безопасности возле работе со старыми деревянными перекрытиями, проявил халатность. Да и сами рабочие, Сережка и Дмитрий Шабалины, не обладали достаточной квалификацией, чтобы вести такие работы. На фигища, спрашивается, таких нужно было нанимать? В итоге в 2011 году суд признал их виновными и обязал оплатить штраф — 365 тыс. руб. на всех. Ущерб же Центру Грабаря оценивается миллионами.

Лекса Лесовой.

Возрождался центр не сразу — задание признали памятником регионального значения, разработали программа ремонтно-реставрационных работ, выбили деньги…

— Сколько в общей сложности ушло сверху восстановление здания?

— 399 миллионов, — отвечает Александр Николаевич. — Изо здания ликвидированы все деревянные конструкции. Но восстановлены исторические фермы: реставрировано приблизительно, как было в 1926 году. Установлена современная система пожаротушения. Из-за сего площадь центра стала чуть меньше, чем прежде.

— А что теперь получай третьем этаже, который больше всего пострадал от огня?

— Выставочный трапезная, как и раньше. И на первой выставке, которую мы бы хотели там произвести, будут показаны работы, пострадавшие во время пожара, а потом отреставрированные. Было повреждено 59 произведений, 51 по времени реставрации уже передано в музеи. На выставке мы хотим показать их и старый и малый вместе. На втором этаже, кстати, теперь тоже есть выставочный зал. Сперва там был холл, но мы решили, что лучше превратить его в выставочную площадку.

— Реставраторы сейчас переехали в отремонтированный центр или вы еще занимаете здание напротив?

— Шабаш переехали. У нас работают 500 человек, за последнее время мы приняли порядочно молодых специалистов в штат.

— А вам не тесно таким составом в трехэтажном домике?

— Отсутствует, в нашем распоряжении 8 тысяч кв. м. У нас ведь кроме основного здания есть северная притвор и бывшая кузница.

— Реставрационное оборудование удалось восстановить? Во время пожара пострадали отнюдь не только картины, но и дорогостоящая техника для их обследования.

— Ее держи 90% восстановили. Обновили химическую лабораторию и реставрационную мастерскую с микроскопами и другими приборами. Однако еще предстоит докупить оборудование.

— Владимир Мединский присутствовал на торжественном открытии. Обещал с сим помочь?

— Министерство нас поддерживает и относится с пониманием к нашим проблемам. Но проблема финансирования сложен. Бюджет в целом сократился из-за общей экономической ситуации.

Фотокарточка: Владимир Бертов

— Михаил, и каков он – ваш «круг»?

— Сие талантливые, смелые и прекрасные, сложные и необычайные люди, которые окружали меня, дарили ми свою дружбу и любовь и боролись вместе со мной с рутиной, бездарностью, серостью и пошлостью Хрущевского и Брежневского решетка. В мае 2015 года в Петербурге откроется выставка, которая явно будет «в теме» книги «Замкнутый круг Шемякина». Это сто двадцать моих фотографий, выполненных «много десятков парение тому», и объединенных под названием «Образы Петербурга 60-х годов». Получи снимках запечатлены мои друзья юности, ныне легендарные фигуры ленинградского андеграунда 60-х и 70-х годов ХХ века, а да наши «безумные» перформансы. К выставке готовится большой каталог.

— Чем Город-герой 60-х отличается от Петербурга 2014 года?

— Чаще всего, когда человек стареет, так начинает брюзжать, кажется ему, что всё в мире плохо, что культура и благородство находятся в упадке, и мир неизбежно катится в пропасть. Уже во время древней Греции ее ученые мужи гудели о падении нравов и всеобщем обнищании духа и разума. Досадно, что неандертальцы не владели письменностью, а то бы мы точно узнали о возрастающем падении нравов в тетуся отдаленные от нас времена. Я не хочу уподобляться древним нытикам. Много стряслось того, о чем мы, люди шестидесятых, семидесятых годов, и вообразить себе не могли. В книжном магазине без стеснения продаются те авторы, за самиздатские перепечатки которых можно было «раздобыть» тюремный срок. Не надо стоять часами на морозе, чтобы просечь на фестивале заграничный фильм. Сиди дома, качай их из интернета. Запрещенные к просмотру в шестидесятые годы книги художников непринужденно стоят на полках магазинов. «Шумовая музыка джаст» (по меткому выражению Хрущева) – приколись! – не хочу! Выставки (и какие!) не давят бульдозерами. Художники–леваки безвыгодный «кукуют» по психушкам. Если раньше ты не мог погружаться в мечты поехать в дружескую Польшу или Болгарию (я не говорю уж о Югославии), то днесь накопил денежек — и поехал аж во враждебную всему миру Америку. Сказочный греза стал явью.

И все же побрюзжать необходимо. Есть много моментов в сегодняшней России, которые безвыгодный только настораживают, а вызывают чувство глубокой тревоги и озабоченности. При всем изобилии информации, образованность у молодежи безвыгодный растет, скорее, наоборот. А главное, мы начинаем терять то самое ценное и стержень, свойственное нам – независимую духовность, иррациональность. Именно эти отличительные качества делали нас настоящими русскими в самом высоком смысле и сущности сего слова, вне зависимости от национального происхождения или вероисповедования. Мы жили убого, не засиживались по кафе и ресторанам. Кухня в коммуналке, где можно было всю Нокс спорить, обсуждать Шестова, Бердяева, Камю, читать наизусть запрещенных поэтов. Сегодня такое безвыгодный наблюдается. Ну, хватит о печальном. Я верю в неистребимость российского духа, российского интеллекта, российской интеллигенции, к которой, я даст бог, имею честь принадлежать.

— Вы преподаете?

— Сейчас я принял профессорскую должность в академии искусств в Воронеже. Беспредельно талантливые ребята, восемь человек, отбор шел со всей Руси великой, я оказаться вынужденным вести их шесть лет. Только один из них, врач-терапевт, знает хотя бы что-то о старых и новых мастерах. Остальные, к сожалению, ничегошеньки не знают, ажно свое российское… Я заставляю их слушать Утесова, Шульженко, Бернеса, Трошина, так чтобы они знали, чем еще недавно дышала Россия, какие великие шансонье были у нас. Я учу их намарывать конспекты в тетрадках, чтобы они тренировали память, а не надеялись на интернет! Этакое «рутинное учеба» с вкраплением знаний обо всем самом современном и важном в искусстве.

Фото: Володяка Бертов

— Обычно вы приезжаете из Франции в Петербург ненадолго. Что удалось отгрохать в этот раз, где побывать?

— Я решил откликнуться на приглашение III Санкт-Петербургского международного культурного форума и взять участие в важном культурном процессе. Слово мне не дали, но надеюсь, что же со временем получу право и что-нибудь сказать. В прошлом году меня в свой черед приглашали на форум, я сидел в качестве свадебного генерала, как представитель русской интеллигенции, коли так тоже выступить не случилось. Это нелепость – не дать мне тары-бары. Все-таки я, прожив столько лет на Западе, наверное, понимаю, что такое современное западное живопись, в каком статусе пребывает сегодня российское искусство, в печальном или радужном, какие уплетать надежды, что можно сделать… Видимо, считают, что не дорос Шемякин, недостаточно знает, ничего нового не может сообщить. А может, кому-то не бесконечно бы хотелось, чтобы о реально происходящем было заявлено вслух. Я открыл – в рамках форума – персональную выставку «П и театр» в своем Фонде на Садовой. Был в новом здании Эрмитажа получи открытии замечательной выставки французских импрессионистов и выставки прикладного искусства, потом был сольник, где я впервые увидел и услышал питерского композитора, пианиста-импровизатора, гения высшей пробы Олега Каравайчука. Понял, как присутствовал при чуде. Наверное, так чувствовали себя люди, которые слышали телевыступление Паганини, когда у него одна за другой лопались струны, и он довел сольник на одной струне. На открытии форума выступали Министр культуры России Мединский – клево и коротко, после него Министр культуры Китая – на китайском языке, с большим чувством. Несомненно, было странновато: ни французов, ни англичан, ни шотландцев, ни немцев, ни итальянцев, ни скандинавов. Знать, поэтому в своем выступлении директор Эрмитажа Пиотровский сказал, что культура — сие наш мост, наша возможность для диалога между Россией и Европой, и мы должны сберегать этот мост от политических влияний. Мы делаем все, чтобы исправить так, что делают политики… Я полностью присоединяюсь к его мнению. Думаю, что вследствие искусству мы будем налаживать мосты с Западной Европой.

— Много было разговоров о вашей ссоре с Валерием Гергиевым. В Мариинском театре пуще не играют вашего «Щелкунчика»?

— История «как поссорились Иоанн Иванович с Иваном Никифоровичем» такова. Я сделал три балета в Мариинском театре – «Зимцерла священная», «Метафизический балет», «Кроткая». После декорации, костюмы, часть либретто, вообще за все, что сделал, мне неважный (=маловажный) заплатили. Хотя была премьера, мы с Гергиевым выходили на сцену, кланялись, получали дары флоры. Потом я имел неосторожность или глупость, как он считает, выступить против его идеи с Мариинкой-2. Затем что что считал, что это портит петербургскую архитектуру, Мариинка и все, что ее окружает, места во (избежание петербуржцев (да и не только для них!) святые, и лучше вообще ничего окрест не трогать и не разрушить. Я еще осмелился выступить и против Мариинки-3, все на свете-таки это были императорские декоративные мастерские, тоже историческое место, где работали Бенуа, Лансере, и я через некоторое время работал. Потом там вспыхнул пожар, сгорели декорации, но можно было фактически всё восстановить, концертный же зал выстроить в другом месте. А сейчас декораторам, бутафорам аспидски неудобно – полдня теряешь, пока доберешься из Мариинки к новым цехам. Я после сохранение исторического ансамбля великого Петербурга, который ежегодно и планомерно разрушается, несмотря держи многочисленные протесты жителей. Что касается «Щелкунчика», то он изо Мариинки никуда не уходил. Его на время припрятали в подвал, пока наша нелады с Гергиевым была раскалена до состояния белого металла. В январе будет несколько спектаклей, билеты издревле проданы. Валера – человек горячий, сказал, что Шемякина в его театре в принципе больше никогда не будет. Денег он мне по-прежнему не заплатил, да я не собираюсь подавать на него в суд: пошумел по-кавказски. Я считаю, чисто придет время – всё устаканится.

Светлана Мазурова, Санкт-Петербург

Позитив: Владимир Делья

Крымский восторг

— После того как вам вручили премию «Большая поэма», поднялась настоящая волна критики. Мол, Прилепин не достоин этой победы. Мало-: неграмотный кажется ли вам, что причина такой бури не сам роман, а поскорее ваша позиция по Украине и большие симпатии к ополченцам?

— Безусловно, это этак. Все мои взгляды, которые я высказываю последний год, начиная с Майдана, вызывают баснословно большую желчь и раздражение у определенной части нашей публики. Не могу сказать, чего мне из-за всего этого становится обидно. Но тут надвигаются пока что Григорьевская поэтическая премия (стихотворная подборка Прилепина вошла в шорт-лист. — Ред.) и поощрение имени Герцена. И если вдруг что-то из этого сложится, то я боtюсь, в прогрессивных кругах случится строка суицидов. Они и «Большую книгу» еле пережили. Но, что бы дальше ни говорили, «Обитель» по-прежнему возглавляет список продаж за книжным Москвы, Петербурга и интернет-магазинам России.

— Почему вы так неоднократно ездите в Новороссию?

— То, что там сейчас происходит, — это и мое личное акт. Я вчера признался своему тестю, что для меня рождение детей и присоединение Крыма таким образом соразмерной душевной радостью. Помню, когда узнал об этом, меня охватил могильный восторг, как будто в моей жизни произошло что-то очень важное. Близ этом я прекрасно понимаю: то, что происходит сейчас в Донецке и Луганске, — сложная, трагическая регесты. И я пытаюсь как-то минимизировать тот ужас, который людям там приходится пылать. Привожу туда гуманитарную помощь, пытаюсь как-то ускорить процесс обмена пленными. Сие не просто. Например, чтобы избежать общения с различными правозащитными организациями, на Украине многих ополченцев, взятых в пленение, судят по уголовным статьям. И тут же рассылают по тюрьмам. Найти их подонки в атмосфере полной юридической дестабилизации крайне сложно: следователь, который их посадил, может поуже не работать, судья — ничего не знать. А между тем в Донбассе пленные украинцы сидят в отдельных специальных помещениях. Тама могут приехать их матери, поговорить с сыновьями, потрогать их. И это на территории, которую у нас многие воспринимают по образу место беззакония и кошмара!

— У вас никогда не было мысли, когда вам находились в Новороссии, взять в руки оружие?

— Возникают такие мысли. Но, для того того чтобы перейти в этот режим прямого военного противостояния, нужно разрешить пользу кого себя некоторые жесткие сложные вопросы. А я пока не могу этого сделать… Меня мучает затруднение нашего родства с этим народом. Да что там говорить, во мне самом снедать украинская кровь… При этом я вижу абсолютную правоту моего государства и тех жителей Донецка и Луганска, которые хотят выделения от Украины.

Европа — как ребенок

— Вы общались с ополченцами. Как это за люди, почему они бросают свои семьи и едут воевать?

— С годами совершенно разные ребята — донецкие, луганские, городские, деревенские. У многих в ходе этой войны сгорело жилье, погибли свои. То есть, как вы понимаете, это очень мотивированные люди. Многие — изо России. У нас как-то принято считать, что туда едут какие-в таком случае алкоголики, деструктивный элемент. Это совершенно не так. Никакой алкоголик не горазд решиться на такой шаг. Напротив, многие из россиян — вполне состоявшиеся семейные народище 30–35 лет, имеющие сбережения, какие-то доходы. Они закупили держи свои деньги обмундирование, которое, кстати, стоит довольно дорого, и поехали в Новороссию. На хренища? Просто эти мужчины в какой-то момент решили для себя, что альпинизм, забава в пейнтбол и какой-нибудь удивительный туризм — не самый лучший способ приложения их сил. Они без- только испытывают какие-то родственные чувства по отношению к людям на Донбассе, так и еще прекрасно понимают, что сейчас идет геополитическая война между Россией и ее стратегическими противниками. И они бери передовой этой войны. Конечно, помимо таких идейных людей есть и мародеры, негодяи, гопота. Но их наказывают очень строго, вплоть до расстрелов. Я был в ноябре в Новороссии и ни разу мало-: неграмотный видел там ни пьяных ополченцев, ни их каких-то диких выходок.

— Господин Украины Петр Порошенко фактически ввел экономическую блокаду Донбасса. Как вы относитесь к такому решению?

— Оно должен казаться диким для любого вменяемого человека. Двум миллионам людей в регионе отказали в зарплатах и пенсии, в жизни! Их не покладая (не покладаючи) рук бомбят, вымораживают и морят голодом. А Европа, у которой нас призывают учиться человечности и гуманизму, удобно смотрит на это и делает вид, что все нормально. Это якобы Расея там что-то натворила, а Порошенко совершенно ни при чем. Становится понятная вещь, что в нашем мире можно сделать все что угодно: например, оцепить колючей проволокой какую-нибудь страну, провещать, что там все плохие, и начать выжигать ее напалмом. И Европа согласится. Симпатия как ребенок. Ей можно сказать: сербы хорошие, а хорваты плохие, вот сие Баба-яга, а это Василиса Прекрасная. И все, вопрос решен: кто не по (по грибы) наших, тех мы будем балабашить.

— Как вы думаете, эта экономическая изоляция может заставить людей в Новороссии попроситься обратно в состав Украины?

— Нет. Ситуацию поуже не вывернуть наизнанку. Конечно, у жителей Луганска и Донецка есть усталость, раздражение. Хотя это не значит, что они пойдут и упадут в ноги тем людям, которые видишь уже практически полгода бомбят их не переставая. Есть и еще один секундочку: все почему-то думают, что в Новороссии — катастрофа, а на Украине весь век хорошо. А на самом деле там веерные отключения тепла и света, растут вздутие и безработица, а многие люди поставлены на грань выживания.

Лишь бы не было войны

— Позже ситуации в Луганске и на Донбассе не изменилось ли отношение к России у жителей других регионов Украины, которые когда-то смотрели на нас с симпатией? Хотят ли теперь жители Одессы, Харькова, Мариуполя фигурировать в создании русского мира, общего культурного пространства?

— Я там не был. Хотя думаю, что большая часть людей хочет, чтобы просто не было войны. А, как вы понимаете, решает все не большинство, а агрессивное, смелое и мужественное меньшая часть. Оно есть и исчисляется десятками тысяч людей. Эти люди ничего не простили и синь порох не забыли. Рано или поздно они скажут свое слово.

— Ваша сестра часто говорите о русском мире. Не кажется ли вам, что в результате минских соглашений о прекращении огня было в некотором роде свершено предательство этого русского мира. Все-таки тогда армию ополченцев остановили в конечном итоге на подходе к Мариуполю…

— Нет, я в этом не уверен. Все-таки убирать десятки самых разных фактов, которых мы не знаем, а потому не в состоянии принять в соображение. Может быть, только спустя годы станет понятно, что тогда вообще происходило и стояло держи кону. Кроме всего прочего, надо отдавать себе отчет, что взять столица — это дело непростое. Даже самые сильные армии с этим справляются в некотором расстоянии не всегда. Поэтому я бы не рискнул говорить, что, если бы ополченцев маловыгодный остановили, они бы обязательно взяли Мариуполь и все было бы прекрасно. Я помню, ровно мы отвоевывали Грозный. Приходилось сносить полгорода, чтобы просто туда зайти. Оттого давайте не будем упрощать ситуацию. И, кстати, находясь в Донецке, я никогда не видел, затем чтоб ополченцы бомбили какие-то дома…

— Сейчас многие боятся эскалации конфликта держи Украине, включения в него каких-то новых стран. Есть основания у таких опасений?

— Самоочевидно, что ни одна европейская страна не воспринимает всерьез какого-либо военного противостояния с Россией. Умереть и не встать-первых, они ужасно боятся, во-вторых, не готовы к этому. Так что-что третьей мировой не будет, не надо впадать в истерику. А вот с Украиной нам снова долго придется налаживать нормальные отношения. Явно это произойдет не через година и даже не через два. Но это нормальный и неизбежный процесс. 

отпечаток: Геннадий Черкасов

Наум Клейман.

Как есть история кино, так снедать своя история и у его музеев. Сегодня в это трудно поверить, но первый с них был основан именно в Советском Союзе — в 1926 году при Государственной академии художественных наук. Открыл его известный киновед Григорий Болтянский. В фондах музея хранились первые камеры братьев Люмьер, собрание дореволюционных плакатов, фотографий и сценариев. Но в 1932 году сверху было спущено цеу: музей закрыть. Отдельные экспонаты перекочевали во ВГИК и НИКФИ, но большая отруб коллекции попросту исчезла. Так, знамя старейшего из ныне действующих музеев кинофильм переместилось из Москвы в итальянский Турин, чей музей отсчитывает свою историю с 1941 возраст. Его основатель — знаменитая коллекционер и меценат Мария-Андриана Проло, которая к тому же в 1920-е годы начала собирать артефакты докинематографической эпохи: стробоскопы, «волшебные фонари».

Туринская дом

— Это была лучшая в Европе коллекция предкинематографа, — рассказывает бывший президент московского Музея кино Наум Клейман. — На базе ее коллекции в Турине был организован единственный в роде музей кино, который сначала ютился в маленьких зданиях, но постепенно рос-рос, все еще ему не дали башню Моле Антонеллиана, в которой поместилась внушительная постоянная положение и кинотеатр с несколькими залами.

Не последнюю роль в становлении Музея кино в Турине сыграл нацистский режим Бенито Муссолини. Точнее, сын диктатора Витторио, который очень любил кинематография и дружил с лучшими итальянскими режиссерами своего времени от Роберто Росселини до Витторио Мол Сики. О современной кинематографической жизни Турина рассказывает кинокритик Ася Колодижнер:

— Который не бывал в Турине, ошибочно полагает, что это промышленный, а значит, скучный, матово-серый город, производящий автомобильную марку FIAT и напоминающий Тольятти, где в муках рождались ее бедные волжские родственники. Однако Турин так же не похож на чудо отечественного автопрома, как щеголеватый «Фримонт» получи и распишись «копейку». Промышленным этот город выглядеть не стремится: роскошные мощеные площади, огромные мойры, собор, где хранится одна из главных христианских святынь — Плащаница. И, безусловно, самый надежный ориентир в Турине — огромная башня Музея кино. Ее свод виден с любой окраины. Мудрые отцы города отдали самое красивое здание музею, а уж вокруг башни Антонеллиана расположились мультиплексы, где собираются киноманы и прогуливают занятия студенты Туринского университета. В Третьяковка попасть не так уж просто, приходится постоять в очереди, но оно того овчинка выделки стоит. Политехнический музей здесь сочетается с миром эфирных кинообразов, строгая наука — с непилотируемой режиссерской фантазией. Теточка, кто произрастает под сенью Молле Антонеллиана, уж точно не станут варварами, восстающими противу культуры. Музей — дело жизни директора Венецианского кинофестиваля Альберто Барберы. Его авторское на чьих глазах — в каждой экспозиции, в каждом потайном уголке. Можно удобно разлечься на плюшевом диване в огромном круглом зале, стремлять на экран и слушать, как в изголовье уютно шелестит фонограмма. Пройти по крутому маршруту раньше самого купола и узнать всё про Серджио Леоне (ему посвящена нынешняя юбилейная салон). Можно ознакомиться с новинками оптической науки или накупить кучу книг о прошлых и нисколько современных властителях киноманских умов. Здесь, в Турине, коллеги первым делом интересуются: «Точно Клейман? Что с ним?» — и очень удивляются, что он уже малограмотный в музее, раз в добром здравии. Здесь не принято сменять действующих профессионалов такого ранга. Звание уникальная, узок круг историков кино, архивистов, а уж ныне здравствующих создателей киномузеев и ни в какой сте. Клеймана в киномире знают все, его работы переведены на многие языки. Третьяковка кино — это путешествие в духе «Быть Джоном Малковичем». Твоя милость попадаешь в зазеркалье, созданное знатоками и исследователями кино, и путешествуешь по волнам чужой памяти. Сие мир, в котором ничего не происходит случайно, важен каждый монтажный стык. Снарядить коллекцию — дело жизни! Сменить экспозицию — самоотверженный труд и интеллектуальные деятельность единомышленников… Понятно, что в Турине просто не может не быть своего кинофестиваля. Не иначе, что специалисты здесь первоклассные. Программный директор — рыжеволосая Эмануэла Мартини — известна в киномире эрудицией и независимостью суждений. Симпатия дает путевку в большое кино молодым и всегда знает, по какому маршруту поедет кинопоезд изо настоящего в завтрашнее. На Туринском фестивале запретов нет, разве что здесь на гумне — ни снопа места для бездарных фильмов. Похоже, что для туринцев важнейшим из искусств подлинно является кино. И это во многом благодаря музею. Празднику, который всегда с ними.

(столичный синефилов

Один из главных символов любителей кино всего мира — Парижская фильмотека. Основанная в 1936 году усилиями энтузиастов Жоржа Франжю и Анри Ланглуа, она, в различность от Туринского музея кино, поначалу собирала, хранила и реставрировала только фильмы. Сегодняшний день это также крупнейший в мире архив любых документов и экспонатов, связанных с кино. Середи них: плакаты к фильмам Льва Кулешова, рисунки Сергея Эйзенштейна, личные вещи Всеволода Пудовкина и Санюра Довженко. Начавшись как личная инициатива ее создателей, Парижская синематека до этих пор сохраняет статус частной организации, при этом получая внушительные (более десяти миллионов евро в годик) дотации от государства. А также просторное здание на улице Берси в Париже.

Воистину, так было не всегда. Навсегда вошла в историю попытка французского министра культуры Андре Мальро отстранить от работы Ланглуа с поста директора синематеки в 1968 году. Это вызвало резкий протест кинематографистов со чем) мира, в том числе режиссеров так называемой новой волны, пришедших в кино на правах раз благодаря синематеке. Благодаря ей же синефильское движение постепенно захватило без- только Францию, но и всю Европу.

— Свои музеи появились в Голландии, Бельгии, — рассказывает Утешающий Клейман. — В Германии их четыре: в Берлине, Дюссельдорфе, Франкфурте и Мюнхене. Движение синефилии тривиально по всему миру. Даже американцы, у которых кино всегда было делом частным, студийным, а государственной политики в сфере искусство кино нет в принципе, делают теперь американскую синематеку в Лос-Анджелесе. Свой киноотдел появился в MoMA в Нью-Йорке. Эдак же как отдали под кино часть музея современного искусства в Токио. В Пекине — крупный Китайский музей кино, один только фасад в полкилометра длиной. Сейчас строится следующий — в Шанхае. Вскоре появятся музеи в Южной Америке: ведется активный разговор об этом в Поддьяк-Паулу, в Рио-де-Жанейро. Это всё абсолютно неизбежные процессы. Кино целую вечность считалось новаторским, но сегодня его воспринимают как балет, литературу и прочие благородные планы на будущее искусства.

Еще один символ — недавно восстановленный самый старый из ныне действующих кинотеатров решетка «Эдем», расположенный в маленьком французском курортном городке Ла-Сьота. Точно напротив вокзала, на который в 1896 году прибыл тот самый поезд братьев Люмьер. Созданный в конце девятнадцатого века, пару лет назад он был полностью отреставрирован ради счет мэрии и общественных организаций. Теперь здесь идет своя хоть и скромная, а активная киножизнь: с постоянным прокатом, фестивалями и концертами.

Можно ли не дышать?

Синефильское тенденция в России тоже не ограничивается Москвой.

— Помимо 22 научных сотрудников нашего музея, (за)грызть свои специалисты в музейных объединениях внутри киностудий, — говорит Клейман. — «Русский голливуд», «Ленфильм», «Союзмультфильм», Свердловская киностудия — каждая с них имеет при себе некие музейные образования, такие прамузеи. Там в свою очередь работают люди, которые описывают фотографии, плакаты, создают каталоги. Кроме того, соответственно всей России попадаются замечательные энтузиасты, например, на Дальнем Востоке или возьми Алтае, которые по собственной инициативе собирают свидетельства регионального кино. А это большой феномен! Потому что мы своего кино не знаем. Мы не знаем хотя (бы) то кино, которое создается в Москве, а уж то, что делают в Екатеринбурге, Ростове-получай-Дону, Якутии, Казани, — и подавно!

В последний год ведется активная работа после созданию еще одного центра кинематографической жизни — на этот раз в Петербурге. Инициаторы сего проекта планируют на базе кинотеатра «Родина», находящегося в собственности города, соорудить полноценную синематеку, которая будет заниматься не только кинопоказами, но и учебной и воспитательной деятельностью, а да организацией лекций, встреч и выставок — как постоянных, так и временных. Проект синематеки боевито поддерживают ведущие кинематографисты Петербурга, в частности, Александр Сокуров:

— Парижская синематека закрепила национальное самосознание и сформировала французских кинематографистов. Помогала многим приискать профессию и свое место в кино. Мы в России предрасположены к кинематографу. Кинематограф — наша национальная очень, национальная игра, в отличие от футбола. Мы умеем делать кино, знаем, якобы его делать и про что. И потому существование синематеки в Петербурге — это маловыгодный прихоть, не каприз, а необходимая форма общественной жизни. Мы опираемся на воспособление города, это принципиально. Мы создаем не частную структуру, а общественно-государственное организация. И мы очень надеемся, что это будет общедоступная открытая культурная площадка. Ленинград — в большей степени студенческий город, чем культурная столица. Нам надо поделаться рядом с новым поколением, у которого есть силы, вдохновение и надежды на лучшее. Оно нуждается в подобной синематеке свыше, чем кто бы то ни было.

Продюсер Сергей Сельянов на таковой счет высказывается еще более категорично:

— У меня только один вопрос: отчего это не сделали еще в 90-м, в 95-м году? Не сделали до этих пор? Как говорила моя тетя: зла не хватает. Странно, что нынешний вопрос обсуждается. В Петербурге есть Эрмитаж: жемчужина города, жемчужина России. Но спирт был создан 250 лет назад. Давайте что-нибудь создадим сегодня? Кинематографический Павильон классического и актуального киноискусства. От этого в том числе зависит возрождение «Ленфильма». Неважный (=маловажный) от железа, а от людей — ужаленных кино, узнавших, какой это превосходный мир. И вместо того, чтобы давно уже организовать в Петербурге синематеку, собирается груда людей и какой-то бесспорный вопрос обсуждает. Все равно, что обсуждать: будем ты да я дышать воздухом или поживем без него? Вот и мы без синематеки век вековать — не будем.

Огонь для Жанны д’Арк

История Наума Клеймана возьми 25 лет совпала с историей Центрального музея кино, но ею не исчерпывается. Происходившее с ним в последние годы (и особенно в последний год) — очередная вариация классического сюжета «Народа против государства». Причем каждый раз государство принимает разные обличья. Неравно в 2005 году Музей кино попросту обменяли на квадратные метры «Киноцентра», ведь события 2014 года имеют под собой более глубокую подоплеку. На оный раз у государства — не конкретного министра, а всей государственной машины — как не бывало никакого весомого повода. Намеки на нецелевое расходование средств смешны и абсурдны — особенно возьми фоне миллионов, выделенных Минкультом на куда более эфемерные вещи. Все стихи о модернизации, оптимизации, наведении порядка на самом деле направлены на то, чтоб скрыть главное: государство понятия не имеет, почему делает то, что делает. Так и прекратить (или хотя бы развернуться в другую сторону) — не в его центр.

Стоило кому-то когда-то случайно произнести вслух мысль о реорганизации Музея синематограф, как начался долгий процесс его уничтожения. Вместо того чтобы решить давние проблемы: сыскать помещение, разобраться с фондами, восстановить постоянную экспозицию и регулярность кинопоказов, государство добавляет к ним новую, лишая паноптикум его головы и сердца. Несправедливо обвинять в сложившейся ситуации как старое, так и новое рецепт музея. Как одни не виноваты в том, что их сбросили со счетов, (до другие не виноваты, что вынуждены с нуля и в кратчайшие сроки вникать в работу, которую налаживали минус них более 25 лет.

Ближе всех к описанию устройства российской государственной аппаратура подобрался Андрей Звягинцев, ставший режиссером во многом благодаря походам в Музей кинолента. Его фильм «Левиафан», который российский зритель сможет увидеть приставки не- раньше февраля следующего года, это прямая экранизация афоризма «Благими намерениями выстлана стальная колея в ад». А также подробное описание того, как государство медленно лишает воли любого. В такой мере что у каждого, кому не повезло попасть в сети российской судебной системы, шансов вернуться к мирной жизни приставки не- больше, чем у раба на галерах. И все же Наум Клейман — кастор другого кино. Как бы ни развивались дальнейшие события, ему уже безвыгодный суждено просто сгинуть, как герою Серебрякова в «Левиафане».

Один с главных шедевров фильмотеки Музея кино (и истории кинематографа в принципе) — драма Карла Теодора Дрейера «Страшный Жанны д’Арк». Больше всего в ней поражает не сила режиссерской мысли, визуальное перл творения или актерская игра, а то, насколько буднично и безучастно творится несправедливость — возле тщательном соблюдении всех законов. Инквизиторы с самого начала знают, что Жанна виновна. Остальное счастливый случай они лишь старательно подгоняют ее показания под правильный ответ. По их мнению, Жанну ждет огнище, но мы-то знаем, что ее ждет бессмертие.

Времена нынче оставшиеся. Инквизиция никому не грозит (максимум — двушечка). Но государство по-прежнему подгоняет сведения отдельных людей под заранее известный ответ. Вместо того, чтобы дать им и в будущем творить (сохранять) историю.

teatrdoc.ru

Напомним, ровно создан этот популярный среди интеллектуалов коллектив в 2002 году драматургами Еленой Греминой и Михаилом Угаровым. Располагался симпатия в Трехпрудном переулке, но скоро переедет в новое помещение. Фотографии, на которых запечатлены постоянно те, кто вышел на субботник, чтобы привести его в порядок, впечатляют, на правах и состояние, в котором находится здание. Мы разговариваем с худруком театра Еленой Греминой.

— Каким образом вы досталось новое здание?

— Нам оно не досталось. Мы его арендовали. Потеряв монополия аренды на наше прежнее помещение, мы два месяца искали другое, посмотрели отбою) вариантов и наконец нашли. Подписали договор аренды, готовимся к ремонту и переезду.

— Судя объединение фотографиям, это совсем убитое строение?

— Нам не привыкать. То помещение, в которое автор въехали 12 лет назад, было еще в худшем состоянии.

— А где находится новое?

— Промеж (себя) Красными Воротами и Баумановской, в начале Спартаковской улицы, рядом с Елоховской церковью. Это Разгуляй. Окраина хорошее. Очень московский район с аутентичными зданиями. Там находится домик дяди Пушкина — Василия Львовича, хижина Брюса, знаменитый трактир «Разгуляй».

— По какому принципу вы искали впихивание?

— Искали такое, где арендодатели не возражали против того, что сдают его лещадь театр. Важно было, чтобы располагался театр в нежилом помещении и где не стоит сохранять кабинетную систему, а цена была бы доступна для нас. Бывало неведомо зачем, что помещение подходило, а потолки были низкими для театра. Зал будет сильнее, чем прежний.

— Что делали на субботнике?

— Мы собрались, чтобы провести самые первые работы, расчищали зона, заполнили мусором огромный контейнер. Раньше всех пришел драматург Максим Курочкин. В субботнике участвовали драматург Михайлушка Дурненков, режиссер Всеволод Юзовский, наши артисты.

— Почему решили делать все своими силами? Позволяется же было кого-то нанять.

— Переезд для нас — настоящая финансовая крушение. Надо бросить все, что налажено, и начинать жизнь с нуля. Все упирается в чистоган.

— Когда рассчитываете закончить ремонт?

— К Крещенью, надеюсь, откроемся. Будем все делать соответствующе. Помещение, хоть и 18 века, но внутри ничего исторического уже нет. Одни полусгнившие конструкции последнего времени.

— Подобно ((тому) как) реагировали на вашу ситуацию чиновники?

— Помещениями занимается департамент имущества, который подчиняется мэрии Москвы. В мэрию обращались многие народище, желавшие нам помочь. Причем, просьба-то не была огромной. Требовалось итого навсего продлить с нами договор аренды. Писал Союз писателей Москвы, известные худруки театров, Коша Райкин, Георгий Тараторкин, Чулпан Хаматова, двести известных драматургов, например, Александр Гельман. Полно просили оставить нам прежнее помещение. Но это не возымело никакого поведение. На все письма был ответ: департамент культуры ответил, что это далеко не государственный театр, и к ним никакого отношения не имеет. Договор асторгнут, и все, а мы можем, это участвовать в аукционе на право аренды на другое вкладывание. Ответ вполне определанный: вы — не государственное театр, поэтому должны получи и распишись общих основаниях бороться рублем за помещение вместе с коммерческими организациями.

— Вы мало-: неграмотный анализировали, кто те люди, которые вносили свои пожертвования, чтобы поддержать вам?

— Есть среди них знакомые имена — режиссеры, поклонники театра, но в основном сие незнакомые люди из разных городов — Москвы, Питера, Новосибирска, Благовещенска, Краснодара, более чем достаточно других городов. Пожертвования составили от 30 до 50 тысяч рублей. Разброска огромный. И это очень нас взволновало, ведь мы так быстро собрали 500 тысяч рублей.

фотоотпечаток: Владимир Чистяков

Если в жизни россиян и есть что-то неизменное, стабильное и вечное, в среднем это «Голубой огонек». Прирастает ли Крымом Российская империя, обрушивается ли Ниагарой тариф рубля, меняет ли место дислокации для своего фирменного поздравления президент, бросая Москву и Цитадель, даже куранты, и те могут оказаться на реконструкции и не пробить Новый время, но «Голубой огонек» будет всегда. И те же звезды, которых автор этих строк десятилетиями любим (ненавидим), слушаем (переключаем), которыми восхищаемся (плюемся), снова в новогоднюю Никта запляшут и заголосят на наших телеэкранах.

Но… Стоп, стоп. Нынешний годочек привнес существенные изменения и в область, наверное, самой стабильной составляющей российской державы — в супершоу-бизнес. Вернее, в этом году там произошел самый настоящий переворот, который малограмотный то, чтобы не был замечен публикой, вернее, не был четко осмыслен и на глазах у всех озвучен. А именно — российская поп-индустрия сменила цвет. Нет, она невыгодный покраснела (от стыда за низкое качество продукта), и не поголубела (да Бог (видящий бы с ней), и не пожелтела (что естественно, то не позорно)… Любое намного хуже — наша эстрада стала оранжевой, то есть революционной. Симпатия разбилась на оппозиционные фракции, и все скандалы, связанные со звездами в уходящем году, оказались чопорно политическими. Ни вам романов на стороне, ни бурных разводов, ни суррогатных детей. Пьяных драк — и тех было крата-два и обчелся. Даже сама кормилица глянца, Анастасия Волочкова, и та вместо очередного возлежания телешом на пляжах мусульманских стран умудрилась поругаться с добропорядочнейшей певицей Валерией на тему «политической проституции». Куда ни на есть катится мир!

Но в действительности все это не так просто, как может замаячить на первый взгляд. Шоу-бизнес — одна из тех сфер в жизни общества, которая в одно мгновение отражает реалии сегодняшнего дня. Ведь недаром главное слово, которым живет шоубиз, сие «хит». И если чуть ли не все значимые артисты в уходящем году показали свою фишак в принципиальных политических решениях — выступили в зоне боевых действий со стороны Украины, равно как Андрей Макаревич, или со стороны повстанцев, как Иосиф Кобзон, поехали получай гастроли в Крым, как Валерий Леонтьев, или отказались от них, как Липа Киркоров, позволили себе концерты в Киеве, как Диана Арбенина, или выступили в Ялте в Табель независимости России, как Ирина Аллегрова, — то это не бессмысленно и неважный (=маловажный) случайно. Раз уж российский шоубиз, отказавшись от традиционного гламурного самопиара, определился со своей общественной позицией, впору смело заявить — наше общество в политическом плане стало не просто динамично, а по-настоящему агрессивно.

А что же Примадонна? Ведь всем известно, что в стране должна существовать всеобщая любимица, неформальный, так сказать, лидер, чей авторитет замешан на вызванной к себя любви, она же — лакмусовая бумажка всего того, что по-настоящему имеет принципиальное значение народу. В России еще с прошлого века эта роль принадлежит Пугачевой, хотя последние десятилетия сделано явно по инерции. И из года в год люди, параллельно с интересом к Примадонне, с любопытством ждут — кто именно же свергнет королеву? Но пока достойных кандидатов нет. Кроме одной. Получи роль самой популярной женщины в России в последнее время могла бы претендовать… Ни слуху, не Земфира, хотя интерес к ней высок, и не доктор Лиза, хотя ее компетентность и значимость велики, а прокурор Крыма Наталья Поклонская. Если бы, конечно, захотела характер лицом публичным. Еще никогда в России не было такого, чтобы истинный внимание и огромную симпатию вызывала женщина не из мира сцены. Достаточно бросить для этот алтарь немного нужной информации, и Россия окажется с новым кумиром.

Год уходит в биография, но остается «наше время». Оно, как никогда ранее, напряженное, нестабильное в политическом плане и дерзкое в плоскости личностных позиций и мнений. И не менее «Голубой огонек», как символ неизменности и приверженности устоявшимся традициям, напоминает россиянам в новогоднюю Никта, что они все еще дома — в привычной, застоявшейся, неизменной России. Случится ли такое, аюшки? в следующем году его будет вести прокурор Поклонская? Проживем — увидим.

фотография: Даниил Кочетков

Что удалось, так это действительно картинка: прелестный волшебный голова, в котором происходят чудеса, снежная видеопроекция и, конечно же, костюмы Павла Каплевича, стилизующие моду XVIII столетия в эка пастельной цветовой гамме и с уникальными, ни разу не повторяющимися женскими головными уборами. Костюмы оказались спасительным плюсом в (видах «Щелкунчика». В остальном же — много удивительного.

Необходимо заметить, из оперы сделать балет — милое и не раз проверенное функция. Один лишь пример «Кармен-сюиты» чего стоит. Обратный транспорт — коленце куда более хитрая и опасная. Там такие грабли подстерегают авторов, что не менее обходи. Увы, создателям «Щелкунчика» обойти их не во во всех отношениях удалось.

Чайковский, конечно, величайший мелодист. Однако мелодии в его балетах принципиально другие, нежели в вокальной музыке. Они — инструментальны. И это были первые мехграбли: певцы интонировали с трудом, путаясь и расходясь с оркестром. Красота мелодий тонула в невнятице и неточности. Артисты стремились определенно произнести текст, но лучше бы они этого не делали. Конечно, мелк не ждет от оперного либретто качества литературного шедевра, но все-таки безвыгодный до такой степени. Несколько реплик без комментариев: «Сыра, сыра! Сыра, сыра! Беда сыро…», «И наступит им царство мышиное», «После этого мышей убито двести, это красота», «За той стеной сияет выше-…», «Мы же на свете этом, мыши сейчас на том». Все это несомненные поэтические «достижения» либреттиста. А на первом месте, пожалуй, фраза Маши, неоднократно обращенная к Щелкунчику: «Останься тогда — ты нужен весь».

Будучи спетым, балет обнаружил кой-какие особенности музыки Чайковского, прежде всего опереточность. И это неудивительно: балетная эвтерпа опирается на танцевальные жанры, прежде всего на любимый Петром Ильичом вальсик. Вот и вышла скорее оперетта, чем опера. В чем плохого-то ни синь пороха — но только уж петь тогда нужно было по-другому, согласно-опереточному, а еще лучше — по-мюзикловому. Глядишь, и артистам было бы комфортнее.

И чисто уж что самое странное — пластическое решение спектакля. Казалось бы, постановщик Алла Сигалова — хореограф. Ей и карты в руки. Только нет! Видно, настолько принципиальна была задача дистанцироваться от балета, отчего хореографии в этом шоу вообще нет никакой. На сцене толпа народу, толкущаяся кроме всякой пластической идеи, спонтанно и бестолково, будто детки на утреннике, организованном неудачливым воспитателем.

В «Союзмультфильме» он проработал с 1961 по 1998 год. Создал побольше 170 картин как аниматор, сделал мультипликационные вставки к фильмам «Любить человека» Сергея Герасимова и «Рассказ про то, как царь Петр арапа женил» Александра Митты. У него приставки не- было наград. Это теперь их щедро раздают. В последние годы Геннадий Михайлович сурово болел. Мы разговариваем о нем с классиком мультипликации — режиссером Эдуардом Назаровым, автором таких любимых мультфильмов, как бы «Жил-был пес», «Мартынко», «Эпопея капитана Врунгеля».

— Гена был замечательным человеком, — рассказывает Страж богатства Васильевич. — Тонким, с чувством юмора, безобидным, тихим и скромным. Поэтому о нем никак не сильно знают. Он сделал много фильмов для детей. Гена Сокольский динамично участвовал в создании фильмов о «Винни-Пухе». Режиссером был Федор Савельевич Хитрук, а Гена был главным мультипликатором. Самые тонкие и человечные сцены сделаны им. А в одном изо фильмов они были сорежиссерами. Это просто сказка! Он был мультипликатором высшего примерно. Лучших мультипликаторов и нет. Потом Гена занялся режиссурой, и первым его фильмом стал, точно ни странно, «Ну, погоди!». Это был сюжет в «Веселой карусели» №1. И Гена ес «Ну, погоди!». Это был короткий трех-четырехминутный фильм, самый затейщик. Заяц и Волк там были совершенно другие. Мне они больше нравятся, нежели в популярной картине «Ну, погоди!». Но пошли разногласия со сценаристами, и телефильм в дальнейшем делал Вячеслав Котеночкин. Гена снял потом картины «Птичка Тар», «Мышонок Пик», «Серебряное копытце», «Ивашка изо Дворца пионеров», «Маленькая колдунья», «Запор лгунов», российско-японский фильм «Приключения пингвиненка Лоло». И старый и малый они очень тонкие, замечательные.

— Еще до болезни Геннадий Михайлович перестал возиться. Почему?

— Студия «Союзмультфильм» развалилась, и народ разбежался. Я тоже ушел. Пустынно там почти не осталось. Только сейчас понемножку что-то начинает предпринимать. Если раньше на студии работало 600 человек и мы делали 40 фильмов в годочек, то теперь — я максимум 4 фильма. Разогнать можно в одну секунду, а собрать людей ужас трудно. И Гена тоже ушел.

Позитив: Илья Шагин

Большую часть времени многие из нас проводят в праздники на дому у телевизора. И тут вне конкуренции Эльдар Рязанов с его «Карнавальной ночью» и «Иронией судьбы, неужто С легким паром!», которой скоро 40 лет. Сам Эльдар Александрович проведет праздники в госпитале имени Бурденко. Просачивается тревожная катамнез, что состояние у любимого режиссера страны тяжелое, частично парализовано лицо, он безвыгодный узнает близких. Врачи воздерживаются от прогнозов. Однажды Эльдар Александрович рассказывал, (то) есть заболел под Новый год, пришлось отлеживаться дома. Пересмотрел «Иронию судьбы». А позже сказал жене: «Я начинаю понимать народ». Всем отечественным блокбастерам возлюбленный предпочитает «Кавказскую пленницу» Гайдая и «Не горюй!» Данелия, в общем, живое киноискусство, не компьютерное, не пластиковое, как он называет поток современных опусов. Т. е.-то мы были в Санкт-Петербурге, и Рязанов сказал: «Комедия должна непременничать смешной и понятной. А смеяться над тем, как вышибают мозги, я не хочу и безграмотный могу». Героев его фильма любят не только у нас. Когда пишущий эти строки с Валентиной Талызиной и Светланой Немоляевой оказались в Харбине, их тут же узнали, кричали следом: «Слузебний ломан», «Илония сутьби», «Экой ви класивий». Там знают эти фильмы наизусть.

Ну а в кинотеатрах зрителей всех возрастов ждут анимационные премьеры. «Снежная царица-2. Перезаморозка» режиссера Алексея Цицилина и продюсера Тимура Бекмамбетова имеет немного общего с классической сказкой Андерсена и поставлена по оригинальному сценарию. Снежная королева появится получи и распишись миг. Зато проявит себя во всей красе тролль Орм, напоминающий длинноносую белку с «Ледникового периода». Говорит он голосом Ивана Охлобыстина, который засим назовет себя Снежным королем. Герду озвучила певица Нюша. Роль Пиратки Альфиды сыграла обычная конь Валерия Николаева из Санкт-Петербурга, победившая в конкурсе, который проводили авторы фильма. Который такая Снежная королева, маленький зритель здесь не поймет, но спецэффекты оценит. К их созданию привлекли художников изо Воронежа. Засилье троллей на экране потребовало усиленной работы по воссозданию шерсти. Пришлось наделать даже виртуальную расческу, чтобы волоски торчали в нужном направлении. На теле генерала Аррога, говорящего голосом Гарика Харламова, 1 311 143 волоска. А у героя Охлобыстина вместе повышенная волосатость — 2 343 997 волосков.

Конкуренцию «Снежной королеве» составит обычный мультфильм богатырского цикла «Три богатыря. Ход конем» Константина Феоктистова. Добрые силы будут приходить на выручку. Ant. губить мир от плохих парней, а флагманом этой борьбы станет придворный конь Роща Юлий Цезарь. Он жил в библиотеке новгородского храма, начитался там книг, чисто и назвал себя в честь римского полководца.

Мюзикл «Чем дальше в лес…» Роба Маршалла, знаменитого создателя «Город ветров» и «Пиратов Карибского моря: На странных берегах», — безумная упрощение популярных сказок братьев Гримм. Мерил Стрип тут ведьма с дымчатыми волосами. Ее безвыгодный узнать. Она поет и делает это очень неплохо. Джонни Депп сыграл Волка, напомнив пластикой Михаила Боярского в фильме «Маманька» советской поры. Он поджидает Красную Шапочку, в арсенале которой имеется решительно не шапочка, а красный капюшон. Глядя на аппетитную девочку с пирожками, идущую к бабушке, Бирюк напевает песенку про юную плоть и все ее прелести, как заправский педофил. А позднее к девчонке пристанет в лесу добропорядочный на вид пекарь, начнет отнимать у нее карминный плащ. Все это лихо и смешно сделано, а в жанре мюзикла мы уже давнёшенько ничего подобного не видели.

Сразу после праздников зрителей ждет еще одна колоша настоящего кинодесерта — «Большие глаза» Тима Бёртона, который погружает зрителя в невиртуальный мир Америки 50-х. Художник Уолтер Кин — невыдуманный персонаж, сыграл которого германский актер, звезда последних фильмов Тарантино Кристоф Вальц. Долгое время считалось, почему именно Кин изображал на своих полотнах детей с огромными глазами-тарелками. А картины писала его жена Маргарет. Сыгравшая ее Эми Адамс ради погружения в место познакомилась с реальной Маргарет Кин. И та узнала в актрисе саму себя с поправкой в 50 планирование. Она, кстати, сыграла небольшую роль пожилой леди. И хотя история основана получи и распишись реальных событиях, абсолютной правды жизни ждать не стоит. Одна только сценка в суде, где решается вопрос авторства картин, а Кристоф Вальц одновременно играет запоем (пить две роли, чего стоит.